Железный ветер. Путь войны. Там, где горит земля (сборник)

 – Я хочу услышать новости от того, кто участвует в этой войне с самого начала, на передовой линии.

Джеймс помолчал, покручивая в длинных холеных пальцах почти пустой бокал, решительно, резким жестом поставил его на столик, едва не разбив. Младший повернулся к старшему, и, встретив наконец прямой взгляд брата, Гилберт ужаснулся.

Джеймс всегда был «человеком-огнем» – порывистым, импульсивным, взбалмошным. Но в то же время добродушным, склонным верить в людей и лучшие стороны их натуры. Он и в армию пошел резко, на эмоциональном подъеме, после неудачного романа и разорванной помолвки.

Теперь же Гилберт смотрел в глаза не двадцатипятилетнего офицера, а очень старого человека, еще не сломленного ударами судьбы, но уже согбенного грузом воспоминаний и решений.

– Гил, это безумие… – начал Джеймс неуверенно, словно спотыкаясь на каждом слове. – Это настоящее безумие. То, что сейчас творится в Германии…

– А то я не знаю, дружище, – с неожиданной для себя самого тоскливой прямотой ответил Гилберт.

– Но… как… – только и сумел вымолвить младший.

– Помнишь, отец пичкал нас словом Божьим? – спросил старший и, не дожидаясь ответа, процитировал: – «В тот день поразит Господь мечом своим тяжелым, и большим и крепким, левиафана, змея прямобегущего, и левиафана, змея изгибающегося, и убьет чудовище из моря».

– Исайя, глава двадцать седьмая, – механически вспомнил Джеймс. – Стихи… Не помню.

– Первый и второй, – подсказал Гилберт. – Чудовище вышло из моря и творит вещи удивительные и богопротивные.

– Любопытно! – вспылил младший, даже привстав от возмущения, и в этом приступе гнева старший брат на мгновение увидел прежнего «порохового» Джимми. – Там преисподняя, там ад! Там убивают детей! А тебе просто «любопытно»?!

Но вспышка затихла так же стремительно, как возникла. Джеймс опустился, буквально упал в кресло, словно порыв гнева выпил все его силы.

Младший Ванситтарт склонился вперед, оперся локтями о колени и, спрятав лицо в ладони, глухо заговорил.

Он не рассказал ничего, чего не знал Гилберт, но реальность, отраженная в сбивчивых словах младшего брата, была куда мрачнее и образнее сухих, отстраненных строчек дистиллированных отчетов и правительственных сводок.

Договор с Нацией, как называли себя пришельцы, многое обещал Великобритании, но и требовал немало.