Железный ветер. Путь войны. Там, где горит земля (сборник)

За плоскими голубыми глазами человека в черном скрывались космический холод и равнодушие, так человек мог бы смотреть на… муравья?

Кристофер Бейтман, разумеется, не был знаком с «Учением о крови и скверне» Предвестника, так же как и с апокрифом «Последовательные волны разума», поэтому так и не узнал, насколько приблизился к истине. Дальнейшие его мысли были прерваны словами советника Ванситтарта, обтекаемыми и обезличенными:

– Мы приветствуем вас.

Гость вежливо склонил голову в хорошо выверенном поклоне, достаточно низко для демонстрации уважения, но не более того.

– Вы можете называть меня Томасом, – произнес он.

Над произношением «Томаса» уже потрудились лингвисты, но все равно Бейтман не мог уловить ни тени «характерного произношения твердых согласных» и прочих специфических нюансов, что они обнаружили в акустических записях. Прекрасный английский выпускника хорошей школы и колледжа.

– И это ваше настоящее имя? – осведомился разведчик.

– А есть ли разница? – вопросом на вопрос ответил гость. – Как принято было говорить в старые добрые времена, «я лишь тень моего господина», посредник, предающий информацию.

– Ваша скромность делает вам честь, – с неопределенной интонацией отозвался лорд Хэнки.

– «Скромность есть добродетель», – в тон ему ответил Томас, определенно кого-то цитируя, – господа… – С этими словами он обвел взором присутствующих, справа налево, на пару мгновений останавливаясь на каждом.

– А, пожалуй, – на первый взгляд легкомысленно согласился советник Ванситтарт. – Так что же вы хотите?

– Того же, чего вчера и позавчера, – с тонкой улыбкой произнес Томас, словно игнорируя панибратский тон собеседника. – Согласия с нашими аргументами и готовности к разработке совместных планов.

– Ну, это совершенно не деловой разговор, – продолжал вести свою партию советник. – Вы хотите от нас участия, даже соучастия в таком серьезном мероприятии, но не даете никаких гарантий! Вы видели нас, теперь мы хотим посмотреть на вас.

– Напротив, более чем серьезно, – несмотря на намеренную и явную провокацию сэра Гилберта, на лице Томаса не дрогнул ни один мускул, а голос был все так же механически ровен.