Пески. Потомки джиннов

Девочка почти тут же скончалась на руках у плачущей Самиры.

Люди умирают. Во время наших походов я видела смерть не раз. Раная была не первой… и не последней – если только нам не удастся завтра же свергнуть султана и посадить Ахмеда на трон. «Такова цена войны, и мы сами её начали», – напомнил язвительный голос в голове, и перед глазами возникла ухмылка Малика.

Вот только демджи мы не теряли в бою ещё ни разу, тем более ребёнка.

Во всём виноват султан. Не мы, а он пропустил галанов через границу и позволил им убивать демджи, а теперь сам охотится на таких, как мы, рассчитывая получить новое оружие.

Маленькая Раная погибла из-за него, но мы ещё живы – я, Имин, Далила – и ни за что не станем новым Нуршемом. Мы скинем султана с трона, прежде чем он найдёт себе другого, я уж постараюсь!

– Со мной всё хорошо. – Далила вырвалась из объятий брата, который с беспокойством осматривал её. – Правда, Ахмед!

Делая вид, что чешет нос, Шазад бросила на меня выразительный взгляд. За полгода я научилась читать её как раскрытую книгу.

Этот взгляд означал, что нам сегодня достанется. Далилу мы взяли с собой без разрешения… но как было выбраться за неприступные стены Сарамотая без её помощи? Принц точно не позволил бы, потому его и не спрашивали. Так что напрямую и не запретил – но такое оправдание выглядело столь же жалким, как мы сами сейчас.

Я надеялась, что Ахмед, занятый военными планами, не заметит отсутствия сестры, ведь мы уходили всего на несколько дней, туда и обратно. Однако, похоже, не все так легко теряют из виду родственников, как некоторые.

– Она очень помогла, Ахмед! – вмешалась я. – Если бы не Далила, погибли бы… люди.

«Точнее, погибло бы больше людей». Шазад бросила на меня понимающий взгляд.

Далила с гордым видом опустила глаза, и принц наконец обратил внимание на нашу залитую кровью одежду и толпу спасённых позади – кто на своих ногах, другие, послабее, верхом. Махди тоже потребовал лошадь, сославшись на перенесённые в заключении тяготы. Имин вернула себе женский образ и устроилась в седле у Навида, который заботливо обнимал её сзади.

– Я смотрю, вы доставили не только Имин с Махди, – усмехнулся Ахмед.

Кое-кто из бывших узниц остался в Сарамотае, но многие решили бежать с нами. Ради кого им было оставаться? Их мужья и сыновья оказались среди повешенных, как и у той, что знала имя моей матери. Местный священник сделал всё, что мог, – во всяком случае, достаточно, чтобы больная перенесла дорогу в лагерь.