Сага о розах. Книга третья

Кроме того, благие Двенадцать давали многочисленные знамения, прямо дающие понять, что они покровительствуют верующим, проявляющим способности к творению чудес. Так что, в конце концов, доктрина была переосмыслена. Даже противоестественная некромантия воспряла как наука и лишь сравнительно недавно стала вновь запрещена. Все нынче знают, что боги не желают лишать своих детей дара, которым они нас наделили. Это наше испытание гордыней. Мы не должны стремиться уподобляться Творцу Богов, но обязаны принять удел учиться использовать дарованное нам праведно.

Соблюдая законы Церкви и оставляя свои души чистыми.

– Вот только души Безликих были черны и из-за этого требовалось предать их орден забвению, – вставил своё слово Зарион Твейр, так как начал ощущать себя лишним. Хотя ему, Святому Отцу, вроде как в центре внимания быть полагалось.

– Увы, этого не произошло, – сухо заметил Самюэль ван Донатан. – Они отказались принять очищающее пламя и скрылись. Тёмный Бог слишком глубоко проник в суть этих людей.

Они воспротивились воле Двенадцати и последовали его воле. Воле Тринадцатого. А чего может хотеть Враг Сущего, как не создать кого-то подобного себе?

– И да будешь ты страдать, сгорая в пламени, покуда другой не испытает и не насытит жажду подобную твоей. Покуда не начнёт он час тысячи войн. Только тогда взгляд мой отвернётся от тебя, падшего, только тогда страдания твои перейдут к иному посмевшему восстать против замысла моего, – тихо проговорил Ортольд слова писания, описывающие гнев Творца Богов на своего неразумного сына.

Каждый послушник знал их наизусть.

– Да, Тёмный Бог ищет возможность избавить себя от страданий. Вот только созданное им орудие будет способно уничтожить слишком много и, к несчастью, не всех страшит это бедствие. Безликие выбрали для себя денно и нощно трудиться во имя зла. Они верные помощники и рабы своего проклятого божества, – тут Самюэль ван Донатан пристально посмотрел Ортольду в глаза. – Мы думали, что давно искоренили эту заразу.

Но она здесь. Среди нас. И даже с человеческим лицом! Таится в темноте, чтобы однажды нанести свой удар.

От этих холодных слов Ортольду стало совсем уж не по себе. Он даже задумался, не стоит ли ему признаться во всём.

Да, не вмешайся в разговор Зарион Твейр, так бы оно и было. Но новый Святой Отец, чувствуя себя обделённым и несчастным, тихо проговорил:

– Возвращайтесь к Его высокопреосвященству Альберту Верлеру, милорд Гилберт. Пусть он вернёт вас.