Рукопись несбывшихся ожиданий. Поступление

Я тварь и поэтому какого-то своего места у меня нет и быть не может!

Ни с того ни с сего Мила словно лишилась рассудка. Она по-звериному зарычала и прыжком набросилась на никак не ожидавшего подобной дерзости Антуана. Её ногти прочертили на мужском лице красные полосы. От испытываемой им боли виконт вскрикнул и даже потянул руку к мечу. Он бы вытащил его и зарезал языкастую дуру, как свинью! Однако, мужчины, что стояли рядом, уже заломили Миле руки и силком оттащили её.

– Сумасшедшая! – горячо воскликнул обескураженный Антуан, когда провёл ладонью по щеке и с ужасом сосредоточился на оставшейся на его пальцах крови.

– Да, я безумная. Я тварь! – словно дикий зверь, Мила заклацала зубами, и в этот момент к ним подоспел мэтр Люций Орион.

– Что тут происходит?! – сходу потребовал он объяснений и начал с беспокойством переводить взгляд то на одного, то на другого участника скандала.

– Эта плебейка посмела оскорбить меня, а затем даже ударила!

– А из-за чего, а? – тут же взъелась Мила.

Девушка обводила одногруппников требовательным взглядом, а те один за другим виновато отводили глаза.

– Да неужели? – с удивлением сказала тогда Мила. – Да неужели вы сейчас промолчите?

– Хм. Ну сказал кое-чего недоброго, господин, так чего сразу на штыки?то лезть? – всё же посмел озвучить кто-то.

– Потому что если на такое молчать, то лучше уж сразу ложиться в могилу, – едва не плача ответила Мила и было в её надрывном голосе что-то такое… что-то такое глубоко личное.

– Такое поведение недопустимо, – вместо того, чтобы отправить молодую женщину на разбирательство к городской страже, принялся он за нравоучения. – Все вы теперь слушатели одного факультета и ваше неумение вести себя ставит под удар всех нас.

– Хм, вы всерьёз уверены, что до такой дикой особы возможно донести понятие чести? – вклинился Антуан в привычном для него высокомерном тоне и сразу нарвался на гневный взгляд голубых глаз.

– А это и вас касается, лорд Грумберг.

– Что? – оказался огорошен он так, что даже шёлковый платок перестал прижимать к расцарапанной щеке.

– То, что вы первым позволили себе рукоприкладство, я видел лично.