Холод одиночества

Они появились в наших краях года три назад, и некоторые говорили, что причина их возникновения научные эксперименты. Другие уверяли, что это естественная мутация. С учётом того, что ранее по телевизору что-то вещали про взрыв на Солнце и изменение состава и интенсивности его излучения, то почему бы и не такой результат? Кто знает, что там к лучам альфа, бета и гамма добавилось? Были и те, кто винил во всём более привычную радиацию. Когда резко ударили холода, многие люди решили переселиться ближе к реакторам, чтобы использовать их энергию для постройки новой цивилизации.

А такое соседство крайне опасно.

Если честно, я склонялся к последней версии. Несмотря на то, что мне с огромным трудом верилось в столь быстротечные изменения человеческого тела, мой миниатюрный счётчик Гейгера реагировал на мутантов. Чем они ближе, тем сильнее вибрация. А это серьёзное доказательство.

Между тем эти твари принюхивались к отпечаткам моих ног, зрения они были практически лишены.

Они крутились на месте, злобно фырчали, обнажая длинные клыки, даже поскреблись о балконную дверь… но, к счастью, потеряли мой след и, издав громкий вой, убежали прочь. Я тут же прислонился к стене и выдохнул с облегчением. Мне не хотелось держать осаду. Выдохнул напряжение и мой спаситель. Макс отошёл от двери и, довольно хмыкнув, уставился на меня.

– Я тоже тебя узнал. Ты же Артём, да?

– Да.

– Ха, не ожидал уже знакомую рожу увидеть. Ты чего в такой мороз на улицу попёрся? Совсем, что ли, неба не видишь? Метель вот-вот грянет.

– Дочке, – с улыбкой, так как был рад встрече, сказал я. – Дочке лекарство нужно, вот я и решил до аптеки добраться.

– Чего случилось-то?

– Заболела. Лёгкие. Ты же сам знаешь, какой сейчас климат. Я думал антибиотик найти какой-нибудь. Пневмонию одной горячей водой вылечить сложно.

– Ты сумасшедший! Даже если пробьёшься через снег до аптеки, то те лекарства, что на полках ещё остались, просрочены.

Срок годности, понимаешь?

– Это моя надежда.

Макс внимательно поглядел на меня хмурым взглядом. Возле его серых глаз появилась заметная сеточка морщин, которой раньше не было. С момента нашей последней встречи прошло всего годков шесть, но тогда я бы дал ему немногим за двадцать. Сейчас он выглядел на тридцать пять, не меньше.

– Ты изменился, – не сумел сдержать я свой язык.

– Разумеется, – пожал Макс плечами.