Энельфис. Венец Жизни

– А если я упаду и разобью себе голову, руку сломаю… или еще чего хуже? – боязливо уточнила девочка, взглянув на Фрэда.

– Ага, – саркастически хмыкнул он, – смотри вся по частям не рассыпься. Слушай, если ты упадешь, когда медленно проедешь пару метров, то максимум, что с тобой случится – ты набьешь синяк.

И почему-то, эти странные слова немного придали уверенности.

Фрэд покачал головой и отъехал к бортику.

– Давай, подъезжай ко мне, – пытаясь не злиться попросил мальчишка. – Хотя бы, держась за бортик.

Олеся вздохнула, собрала все свои силы в кулак и приступила медленно и совсем неуклюже продвигаться вперед. Она приподняла одну ногу и застыла, вновь услышав недовольный возглас мальчика:

– Олеся, по льду не ходят, а скользят.

Девочка воспользовалась весьма верным замечанием и попыталась проскользить по льду, и вроде бы, у неё это начало получаться, хоть ноги иногда и разъезжались.

– Ты ноги хоть сгибай, – вновь напомнил о себе Фрэд. – Чего они у тебя как две палки?..

В этот момент Олесе даже обидно стало, но через пару мгновений она все-таки мысленно согласилась с этим замечанием, а потом и вовсе пришла к выводу, что сгибая ноги, действительно, удобнее ехать.

Девочка даже решилась и убрала одну руку от бортика. Ноги её, конечно, дрожали от страха, но она вдруг начала получать удовольствие от того, что у неё получается хотя бы так!

Воздух здесь был легкий, пропитанный прохладой, а потому, даже немного подбадривал. Звук лезвия, скользящего по льду придавал уверенности, а лишь от одной мысли, что есть шанс научиться кататься, страх девочки перед падениями практически полностью исчезал.

Наконец, она оказалась рядом с Фрэдом и даже ждала следующих указаний.

Мальчик легонько махнул рукой:

– Ближе.

Олеся испуганно глянула на него, но подъехала.

– Смотри, – Фрэд убрал одну прядь со лба, и девочка сразу же заметила небольшую полоску практически в самом верху – шрам. И мальчишка продолжил, опустив прядь волос: – мне тогда было… почти восемь лет.

Понимаешь, я уже занимался фигурным катанием три года, но постоянно падал и как-то раз так грохнулся, что расшиб себе лоб. У меня до сих перед глазами яркое пятно крови на льду, и я до сих пор помню, как мне было больно, казалось, что голова разорвется на мелкие кусочки. А над моими мечтами стать фигуристом и принять участие в каком-нибудь важном соревновании, просто смеялись. Да и тренер мой… не Шейли, конечно… не верил, что получится что-то серьезное.