Три Любовницы

– Иди ко мне, детка, – хрипел он, – тебе понравится. Женщины не могут долго жить без ебли. Не волнуйся, сладкая, я хорошенько тебя выебу.

Женщина принялась пятиться, но вскоре её спина встретилась со стеной. Тут же Сэм набросился на Еву. Довольно похрипывая и постанывая, толстяк прижал красивую вдовушку к стене, и попытался задрать её халатик.

Неожиданно колено Евы встретилось с животом Сэма. Толстяк, не ожидавший такого подвоха, удивлённо вскрикнул и шлёпнулся на задницу. Торчащий член резко дёрнулся, забрызгав каплями смазки большой живот.

– Ну, детка, – захныкал он, как маленький мальчик. – Разве тебе меня не жалко? У меня сейчас яйца лопнут.

– Как тебе не стыдно, Сэм Крокер, – сказала Ева. – У тебя ведь жена есть, не забыл?

– Я не понимаю, где были мои глаза, когда я решил жениться на этой ведьме, – проворчал Сэм, устало растянувшись на ковре. – Ты совсем другое дело, Ева. Я давно хотел тебя трахнуть. Очень давно… Ну, пожалуйста, сладкая.

– Даже не думай, – ответила Ева. – Но я прекрасно знаю мужчин.

Ничего больше не объясняя, Ева подошла к лежащему на полу мужчине, и опустилась на колени рядом с ним. Поморщившись, красивая вдовушка нехотя протянула руку и обхватила пальцами торчащий член.

– Эй, – удивлённо прохрипел Сэм. – Что ты делаешь?

– Хочу немного поработать рукой, – холодно сказала Ева. – Мне самой неприятно этим заниматься, но что не сделаешь, чтобы побыстрей от тебя избавиться.

Изящная ручка быстро задвигалась вверх-вниз, показывая, что вдова говорила серьёзно.

Гарольд подвинулся ещё ближе к окну. Его здоровенная дубина яростно подрагивала, истекая смазкой. "Господи, я бы всё отдал, чтобы Ева мне подрочила", – подумал парень, наблюдая очень странную сцену.

– О, боооооже, – застонал Крокер.

Физиономия толстяка становилась всё красней, а похотливая улыбочка – всё шире. Головка члена пульсировала, выбрасывая потоки липкой смазки, которая тут же размазывалась по пальцам женщины.

– Даааа, сладкая, даааа, – стонал Сэм, – работай рукой. Дрочи. Мммммммм, как хорошо.

Надрачивая похотливому толстяку, Ева не смотрела на распухшую, истекающую смазкой дубинку, скользящую у неё между пальцев. Всё это время её презрительный взгляд был направлен на малиновое лицо мужчины.