Назойливые Любовники

Грейс боялась признаться даже самой себе, что хотела бы снова оказаться под этим красивым парнем. Вина и похоть разрывали её.

– Нет, не хочу, – соврала она. – Пожалуйста, уходи.

– Не уйду, пока не выебу тебя, – рявкнул Тони. – Ты ведь не думала, что можешь разок попользоваться мной, а потом выбросить, как надоевшую игрушку.

Поскольку Грейс оказалась в углу гостиной, она не смогла вывернуться, когда парень, прижавшись к ней всем телом, принялся жадно её целовать. Недовольный вскрик Грейс был заглушён его горячими губами.

Жаркие, долгие, страстные поцелуи, как в первый раз, начали подтачивать волю Грейс. Умом она понимала, что не должна поддаваться похотливому мальчишке, но по телу уже начала разливаться приятная слабость. Щёлка стала намокать, набухать и сладко зудеть. Если бы не моральные принципы, она немедленно бы улеглась на пол и широко раздвинула ноги.

Наконец, оторвавшись от горячих губ, парень сказал, с лёгкой хрипотцой в голосе: – Хватит мне вешать лапшу на уши, хорошо? Показывай, где спальня.

– Ничего я не стану показывать! – вскрикнула Грейс. – Уходи из моего дома! Не собираюсь я с тобой спать!

– О, боже, – вздохнул Тони.

Неожиданно, с удивительной лёгкостью, парень приподнял женщину, и уложил себе на плечо. Тщетно Грейс кричала, мотала ногами, и колотила кулачками по мускулистой спине. Тони вышел в коридор, и принялся открывать все двери, пока не отыскал спальню Грейс.

– Т… Тони, – забормотала Грейс, – ты не можешь! Это изнасилование!

– Плевать, как ты это называешь, – рявкнул парень. – Мне хочется трахаться. Поэтому, можешь кричать сколько угодно, детка, я всё равно тебя выебу.

Растянувшаяся на кровати женщина смотрела, как парень быстро стягивает одежду. Она не могла не восхититься его красивым мускулистым телом и торчащим членом. Шестнадцати сантиметровая дубинка с большой головкой выглядела так же желанно, как вчера.

Грейс ужасно хотелось потрахаться с Тони, и только чувство вины её удерживало. Особенно женщине казалось неприличным заниматься сексом в этой постели, которую она делила с Норманом. До вчерашнего дня он был единственным мужчиной видевшим её голой. Она не сомневалась, что осквернит память о нём, если отдастся похотливому парню на супружеском ложе.