Мент + агент

– Ну, теперь всё ясно, – улыбнулся Павел и пошел в дом, где прокурор составлял протокол осмотра места происшествия.

Выслушав Павла, прокурор сказал, что поедет вместе с Павлом, чтобы оформить задержание подозреваемого.

Павел уже давно работал с этим прокурором и знал его характер. Прокурор иногда сам любил принять участие в задержании, особенно, если это было не опасно, но прилюдно, любил сам допросить и расколоть преступника, посадить его в камеру. В целом Павлу это симпатизировало, тем более, что все опера ненавидят сами писать и оформлять необходимые документы.

Оставив участкового охранять место преступления, Павел и прокурор поехали к дому, где уже был установлен подозреваемый в убийстве.

Дом стоял на пригорке, большой, мрачный, много зелени вокруг. Павел с прокурором вошли в первую дверь и сразу попали на кухню. Кухня была большая, закопченная, давно не ремонтированная, но достаточно чистая. У окна за столом сидел мужчина в возрасте, явно крепкий физически и спокойно уминал вареные бобы, при этом он их чистил здоровенным кухонным ножом.

С другой стороны стола сидел мужчина и крутил в руках свою шапку, очевидно дружинник. У дверей сидел кинолог, его собака спокойно лежала на полу. На стене громко тикали часы-ходики.

– Какая идиллия, – подумал Павел, здороваясь с находившимися на кухне.

Кинолог взглядом показал на сапоги у входа:

– Собака привела по следам, да и отпечаток такой же, как и в доме убитого.

«У всех резиновых сапог один рисунок подошвы», – подумал Павел.

Увидев на столе паспорт, Павел подошел к столу, взял паспорт и прочитал: «Бриедис Карлис, тысяча девятьсот шестнадцатого года рождения», потом посмотрел на самого Бриедиса, который продолжал поедать бобы и спросил:

– Соседа своего, Круминьша, давно видели?

– Давно, – ответил мужчина и отодвинул тарелку с бобами на середину стола, вытер нож тряпкой и положил его в стол:

– А что? Я с ним в ссоре, поэтому давно не видел.

– Да так. Он у себя дома убитый лежит, – Павлу было интересно понаблюдать за реакцией Бриедиса.

Но реакции не было вообще никакой, как будто Бриедис и не слышал Павла.

– Вас это не удивляет? – Павел продолжал свой эксперимент.

– Нет, в жизни всякое бывает. Тем более его дом на самой границе с Литвой, может, литовские браконьеры его убили. Про них всякое говорят, – спокойно ответил Бриедис.

– А что значит – в ссоре? Из-за чего? Как давно? – давил Павел.

– Да год назад Круминьш на мотоцикле переехал мою собаку.