Безупречный

– Ты знаешь, что, если я тебе понадоблюсь, я рядом, верно? Я знаю, что другие не понимают. Но я понимаю. Я могу быть рядом с тобой, если тебе это понадобится.

Вот она, моя младшая сестра. Она понимает меня. Она сама немного безрассудна. Она не осуждает мой выбор карьеры, как это делают остальные члены нашей семьи. Но теперь у нее своя жизнь. Мне не нужно, чтобы она нянчилась со мной. У нее есть свои дети, с которыми нужно нянчиться.

– Я в порядке, Ви. Приезжайте всей семьей в гости, а? Или в конце сезона я вытащу свой жалкий зад к тебе.

– Да, – отвечает она. И, клянусь, я вижу, как она прикусывает губу, собираясь что-то сказать, но останавливает себя. – Я, наверное, просто позволю тебе выиграть, потому что мне так жаль тебя.

– Эй. Победа есть победа, – хихикаю я, пытаясь поднять ей настроение.

Но все, что она отвечает:

– Я люблю тебя, Ретт. Будь осторожен.

Она всегда напоминает мне об этом. Быть Реттом Итоном, мальчиком из маленького городка. Не Реттом Итоном, выдающимся самоуверенным наездником на быках.

Обычно я закатываю глаза, хотя в глубине души знаю, что это хороший совет. Один – настоящий я, другой – напоказ.

Проблема в том, что теперь не так много людей знают меня настоящего.

– Я тоже тебя люблю, сестренка, – говорю я, прежде чем повесить трубку и погрузиться в мысли.

Когда я подъезжаю к «Хэмилтон Элит» и нахожу место для парковки, то понимаю, что был так погружен в свои мысли, что едва помню дорогу. Я откидываю голову на спинку сиденья. Снова. И делаю глубокий вдох. Трудно сказать наверняка, в какие неприятности я попал, но, основываясь на том, как эта женщина публично отругала меня в самолете, рискну предположить, что все скверно.

Но я знаю людей в этой местности. Они трудолюбивые. Они гордые. И они обижены, потому что думают, будто люди из других слоев общества не понимают их борьбы.

И, возможно, они правы. Возможно, среднестатистический канадец на самом деле не понимает, какая непосильная работа связана с сельским хозяйством. С заполнением полок наших продуктовых магазинов.

Но я? Я понимаю.

Просто чертовски ненавижу молоко. Все это настолько странно, что почти смешно.

Я вхожу в роскошное здание. Все блестит. Пол. Окна. Двери лифта из нержавеющей стали.