Ландыш на крови. В тебе нет огня, нет чистого побуждения. В тебе лишь пустота

Несколько лун назад, мне лично довелось видеть, как один из самых ярых последователей твоего культа совершил, то, что не дозволено.

Слепой хищно оскалился и кивнул:

– Мне известно кто он, однако, продолжай.

– Прикрываясь твоим именем, этот человек жестоко расправился над семьей из Южного квартала, он… не пощадил ни малолетних детей, ни стариков.

– Он окропил их кровью мой алтарь и заставил окружающих молиться за меня, – закончил Нинурта зловещим шепотом, – и ты пришел просить о его смерти, ибо так хотят все остальные.

– Все верно, – Каим почтительно склонился, – этого желает большинство, чтобы решение твое относительно его наказания было справедливо и сурово.

В толпе послышались одобрительные крики.

Слепой снова предостерегающе поднял руку, успокаивая собравшихся.

– Он самый преданный мой последователь, тот, кто поставил служение мне превыше собственной жизни и человеческого достоинства.

– Мы все его знаем, о, Нинурта, – завопил кто-то, – и более того, сейчас преступник находится среди нас! Имя его – Аремус Гейрт!

И вдруг все разом смолкли. Как будто уши Браницкого заложило ватой; он видел, как беснуется толпа, как открываются их онемевшие рты, но самого звука он не слышал. Лишь монотонный, нарастающий скрежет металла по металлу доносился до его слуха сквозь этот вакуум. Взгляд его обратился на слепого, лицо которого сделалось странно – мечтательным, он открыл рот и произнес единственную фразу, которую Браницкий смог услышать.

– Иди сюда, Аремус.

В такой же тишине люди расступились, выпуская невысокого мужчину лет двадцати пяти. Одежда на нем была помята и изорвана, кое-где проступали кровавые пятна; сам он светлокожий, с хорошо развитой мускулатурой, волосы и борода черные. Он бешено скалился и озирался по сторонам, тяжело дыша, немного согнув спину, будто готовясь тут же наброситься на любого из окружающих и вцепиться ему в глотку.

Взгляд этого человека не понравился Браницкому, было в нем что-то, выдававшее звериную сущность. Только так смотрят хищники, пусть и готовые к последней схватке с врагом, превосходящим по силе. Помимо этого в нем читалась непомерная преданность, граничившая со слепым фанатизмом.

Он поднялся по ступеням и упал на колени перед слепым, припадая к его ногам.