Караван

Видя, что Хетт неумело толчется возле верблюда, Кейек подошел к нему:

– Давай помогу.

– Нет! – отрезал он. – Мне нужно научиться самому. Ты же не будешь меня везде подсаживать.

– Ну, тогда вот тебе верблюд, тренируйся. А я пойду погуляю.

– Не уходи!

Это было сказано так решительно, что Кейек остановился. В этот момент он подумал, что запросил с парня не много не мало, а как раз то, что нужно. Старик Пишмах со своей внучкой так не нянчился. Да и Урумхе не так доставалось от его попутчиков. Они знай себе ехали потихоньку, и никто из них ни разу не сказал: «Не уходи.

И все же деньги нужно отрабатывать. Кейек вернулся и терпеливо начал объяснять парню, что надо делать, какую ногу куда ставить, как натягивать вожжи, как тормозить и как понукать. Хетт ездил по кругу в небольшом дворике, заново слезал и неумело садился на верблюда. Потом пожаловался:

– Спина болит. Наверное, с непривычки.

– Эх ты, – сказал ему Кейек. – Ты только тренироваться начал и уже устал.

– Я не буду жаловаться.

Это упрямство слегка уже начало надоедать. Кейек прикрикнул на своего пассажира:

– Слышишь ты, мне тут геройствовать не надо. Лучше уж жалуйся, где что болит, пока не помер. Потому что если где-то мышцы тянет, так надо их смазать бальзамом. А если ты будешь все это терпеть, то мужественно продержишься дня три, а на четвертый сдохнешь. И никому твоя жертва пользы не принесет.

Хетт, насупившись, слушал его.

– Ладно, – нехотя уступил он.

– Намазать бальзамом, – Кейек вытащил его из кармана. – Эта вещь в дороге всегда нужна. Подставляй свою спину, я тебе намажу.

– Не надо, я сам.

Хетт выхватил из его рук банку с бальзамом и направился вон со двора.

– Да куда ты, дурень? – крикнул Кейек. – Самому неудобно спину мазать.

– Ничего, я справлюсь.

Кейек только рукой махнул. Он уже понял, что спорить с парнем бесполезно. Видно, за свой дурной характер он и заплатил ему так много.

Воспоминания о деньгах заставили его мысли принять другой оборот. За триста тохомов надо всячески заботиться о путнике, пылинки с него сдувать, а не называть дурнем.

– Эй, толстым слоем не мажь, – вдогонку ему крикнул Кейек. – А то будет жечь. А руки потом хорошо помой с мылом.

И все-таки не удержался и тихо чертыхнулся себе под нос:

– Придурок!

– Ребята, с нами едет еще один товарищ, – объявил Кейек.