Иди на мой голос

 – Завтра я запрошу разрешение на эксгумацию тела Джонсона, и вам привезут образцы. Возможно, яд уже рассосался, но нужно будет повторить исследование. Ногти, волосы… может, что-то отложилось там?

– Никаких проблем, тем более, завтра придет мой помощник, – кивнул я.

Нельсон вынул из кармана три баночки с красками – синей, красной и белой – и протянул мне.

– Проведите, пожалуйста, завтра еще химический анализ. Не удивлюсь, если вы найдете яд здесь. Вот как она могла его вдохнуть.

– Вы взяли это в комнате моей сестры? – Лоррейн подошла к столу.

– Да, мисс Белл.

В ровном голосе зазвучало напряжение. Вероятно, за несколько часов между детективами произошло что-то неприятное. Я внимательнее всмотрелся в Лоррейн – лицо бледное, зрачки расширены. Подойдя ближе, я осторожно принюхался: от волос знакомо пахло. Кулаки невольно сжались, но я не успел ничего сказать. Она сама обратилась ко мне:

– Можете не тратить время, Артур. Это не краски Хелены.

– Она работала венецианской гуашью, – возразил сыщик.

 – И банки стояли на бортике ее мольберта. И…

– Моя сестра не рисовала красками из этих банок, они новые, – голос Лоррейн звучал твердо и уверенно. Она отвинтила крышки. – Хелена получила новую коробку венецианской гуаши на Рождество. Я могу точно сказать, что вот этими красками она не пользовалась.

– По каким признакам вы это узнали? – раздраженно спросил Нельсон.

Лоррейн прикрыла глаза и выдохнула. Вряд ли она подавляла злость, скорее отгоняла какие-то скорбные мысли.

– У моей сестры, – наконец медленно заговорила она, – было две привычки, которые у художников считаются дурными.

Первая: она не пользовалась палитрой, а смешивала цвета в крышках банок. Вторая: она эти крышки путала. Надевала как попало. Смотрите. – Она разложила крышки на ладони и показала нам: – Чистые. Гуашь открыли в первый или второй раз. Если бы Хелена успела попользоваться ею, на бортиках и дне крышки остались бы следы. Их нет. Хотя моя сестра рисовала сирень, и ей как раз нужно было получить лиловый оттенок, смешав синий, белый и красный. Она этого не сделала. Почему?

– Может, краска кончилась? – предположил я. – И мисс Белл купила новые банки?

– Венецианская гуашь дорогая даже для нашего семейства. Продают ее коробками, приобрести отдельно цвет трудно. Новую коробку она не покупала, вчера я заглянула в ее ящики и убедилась в этом. Возможно, – она покосилась на Нельсона, – если бы вы не хватали с места преступления что попало, я заметила бы раньше.