Время океана

И лицо мое помрачнело.

– На что ты намекаешь? – фыркнул я. – Что я к ней подкатил?

Стаймест развел руками.

– Ты меня вчера за шиворот оттащил от нее, лишь бы рядом побыть. Естественно, когда вы ушли в обнимку, я всякого понадумал.

Я тяжело вздохнул и взялся за голову. Я даже не помнил, чтобы оттаскивал Саймона за шиворот. Значит, я много чего натворил и забыл про это.

Ладно, сегодня собираем пазл, детки. Называется «Вспомни, что творил, пока был синий». Игра заключается в том, что ты ходишь по знакомым и спрашиваешь, что вчера делал, а не помнишь потому, что был пьяный в дрова.

Интересная игра? Она для взрослых, поэтому довольно сложная.

Один парень по имени Киллиан Кастеллан частенько играл в нее.

Взъерошив себе волосы, я подавленно произнес:

– Ты видел, чтобы я приставал к ней?

Сай помедлил с ответом, задумавшись и уставившись в потолок. Задумался, значит, вспоминает. Вспоминает, значит, есть что вспоминать. То есть что-то было.

– Вроде нет. Вы танцевали, ты лип к ней… Но по заднице не шлепал и не целовал.

Я облегченно выдохнул.

Но главный вопрос был еще впереди. Я взял ключи от своего «мустанга» и махнул Саймону в знак прощания. Но он резко остановил меня, схватив за локоть. Я вскинул брови, а друг поднялся со стула и, немного помедлив, спросил:

– Она тебе нравится?

– Нет.

– Вчера казалось иначе.

– Я просто много выпил.

Я отцепился от Сая, стараясь не смотреть в его сторону и свалить как можно скорее.

– Позже увидимся.

Заходи в университет, я там буду, – бросил я через плечо.

Он кивнул.

* * *

В корпусе спецкласса спортивного факультета было пусто. Прохладно, тихо, тускло. Одинокие парты и диванчики стояли, словно людей здесь не было с месяц. На доске криво начертили «Десятое июня», хотя было уже двенадцатое. За стеклом шел дождь, тарабаня по створкам и крыше.

Я прикрыл глаза и, устало пошатнувшись, двинулся к автомату. Взял себе банку с какой-то газировкой и отпил немного.

Меня не отпускало то, что я увидел ночью.

Я всегда воспринимал Алессу как сильную, самодостаточную и совершенно бесстрашную. А в тот раз она была так напугана, что это напоминало какую-то сумасшедшую истерику. Она почти плакала.

И от этого по спине пробежали мурашки.

О каком припадке говорил Марьен? Это какая-то шизофрения? Или все же просто лунатизм?

Я подскочил от неожиданного звука стукнувшей створки. Банка вылетела у меня из рук и облила грудь и ноги.