Доберман

Прежде чем Мира успела что-то сообразить, она почувствовала, как руки Адриана мягко касаются ее лица. Она хотела оттолкнуть его от себя и уперлась ему в плечо, но лишь обессиленно сжала ткань его свитера. Адриан наклонил голову и нежно коснулся ее губ. Его глаза были приоткрыты, он не углублял поцелуй. Просто едва ощутимое прикосновение его горячих губ. Он целовал ее так аккуратно, и это было совсем не свойственно ему. Не было дикости, не было грубости.

Он что, боялся ее спугнуть и сдерживался? Мира чуть приоткрыла рот.

Он погладил ее по щеке.

Отстранился. Махнув на прощание, развернулся и выскользнул в окно.

Девушка уставилась в ночное небо. Прохладный воздух обдувал ее лицо. Губы горели. Смутившись, она обхватила себя за плечи.

Это было по-дружески?

Глава 10

«Притязания»

После этого все должно было измениться.

Начался февраль, новый учебный месяц. В это время было тепло, около двадцати пяти градусов.

Мира ловко накинула на плечи белый пиджак, поправила юбку и чуть быстрее зашагала к Академии.

В руках она сжимала черный портфель, который носили все студенты. Оказавшись на территории Галлийской Академии, она стала оглядываться по сторонам. По привычке искала глазами Добермана.

Кто-то неожиданно хлопнул ее по спине. Она подскочила, хоть и догадывалась, кто это мог быть. Резко обернувшись, она обомлела.

– Вы?

– «Вы»? – передразнил ее Янне, один из близнецов. – Как неприлично. Где твои манеры, куколка?

Напротив нее стояли Янне и Арту Бастлберги, друзья Адриана, «Двуликие», как их называли в Академии.

Несмотря на идентичную внешность, по прическам их все же можно было различить: у Арту были выбриты виски, а волосы Янне всегда слегка торчали и непослушными прядями лезли на лоб.

– Привет, пассия Добермана, – ухмыльнулся Арту и облокотился локтем о плечо брата.

– Никакая я не «пассия», – зло ответила Мира.

Близнецы переглянулись. Янне нагло улыбнулся.

– Да ладно тебе. Мы на самом деле удивлены.

Ведь ты уже месяц рядом, а он не выбросил тебя. Это странно.

«Не выбросил тебя». Ясно. В их кругах, очевидно, было нормой относиться к человеку как к жестяной банке. Захотел – пнул. Захотел – смял и выбросил.

Конечно, Адриан слыл эдаким эпатажным негодяем, для которого девушки были одноразовой вещью. Мира не считала это клевым – она думала, что у него какие-то психические отклонения.

– Да, странно, похоже, что ты ему не надоела, – кивнул Арту.