Геункаон: Качаясь над цепями

И вскоре… вся картина, разом открылась. Множество ответвлений увязывали вместе людей, живущих на базе сейчас, и живших на планете когда-то давно. Лже-Марьяна попросту искала родственные руны в каких-то архивах-накопителях, которые лаборантка получила по материнской линии. Найдя нужный фрагмент, она словно производила рокировку в вихревом потоке. Приглядевшись, Мальтис заметил то тут то там более плотные места. Их связывало несколько менее выраженных ответвлений, которые, похоже, относились к отцовской линии.

«Как всё странно и невозможно», – подумал он, с трудом понимая, что творится.

Лже-Марьяна быстро меняла повреждённые фрагменты цепей, в то время как девушку на полу бил пугающе сильный припадок. Несчастная хрипела, словно задыхаясь, и рычала сквозь стиснутые зубы.

Скрученные в вихре цепи буром продирались сквозь макушку фантома, прокладывая путь обратно к телу лаборантки. Единым пульсирующим потоком, сжатым до предела, он вонзался в голову несчастной девушки. Бедняжка хваталась за лицо, скребя ногтями между бровей и выше почти до макушки.

В это время, качаясь над цепями, фантом менялся, хорошея на глазах. Внезапно вихрь исчез, а вместе с ним и фантом. Лаборантка свернулась комочком на полу и притихла. Лица её не видно, но руки, закрывающие голову, выглядели безобразно. Ногти почернели, а кожа вокруг них вздулась и кровоточила. Мальтис хотел помочь ей, но не знал, как.

– Отравы больше нет, – сказала Лже-Марьяна, обращаясь к девушке. – Ты не должна так поступать. Не убивай себя.

«Выходит, та отравила себя? Но почему? Зачем? И зачем лже-людям её спасать?» – Мальтис размышлял, глядя на девушку. Та подняла раскрасневшееся лицо, на котором к удивлению, исчезли следы нездоровья, так напугавшие Мальтиса раньше. Кроме того, лаборантка спокойно глядела на стоящих над ней человекоподобных тварей. Видимо, они ей виделись иначе.

– Я не хочу жить. Хочу умереть, – голос лаборантки дрогнул, словно она вот-вот расплачется.

– Жить хотят все. Нет никого, кто бы хотел умереть по-настоящему, – возражение Лже-Марьяны показалось Мальтису самоуверенным.

– Я хочу! Я, правда, хочу умереть! Я больше не могу так жить! – прокричала лаборантка и зарыдала, закрыв лицо руками.

– Значит, ты хочешь жить по-другому, – ответила Лже-Марьяна и тут же спросила: – Как?

Девушка замерла.