Геункаон: Качаясь над цепями

– О! Господин Мориц, так рада видеть вас! Мне передали, что вам не удалось выбрать фамильяра. И хочу принести свои извинения. Позвольте, я немедленно подготовлю новых прислужниц. – Лилиана излучала такое дружелюбие, что Мориц невольно заподозрил скрытый умысел. Однако высказаться не успел. Дверь спальни распахнулась, и тело Зуики появилось в дверном проёме. Сделав несколько шагов, дриада оступилась. Старейшине пришлось подхватить её, удержав от неловкого падения.

Злобная гримаса стёрла с лица хозяйки обители всю дружелюбность, оставив лишь натянутое подобие улыбки.

– Я вижу, произошла досадная ошибка. Ваш прежний фамильяр… – Лилиана запнулась, не находя нужных слов. – Прошу простить!

Её замешательство и непонимание ситуации забавляли Морица. Губы так и рвались растянуться в блаженной улыбке, но пришлось держать себя в руках.

– Не стоит извинений. Я признателен вам за заботу, – вежливо ответив, он бережно усадил тело Зуики в своё кресло. – А сейчас не могли бы… оставить нас?

Лилиана вышла вон одеревеневшей походкой, словно её ноги перестали гнуться в коленях, чем вызвала только довольный смех в душе старейшины.

– Лютик, ты такой непослушный ребёнок, – тихим голосом проговорил Мориц, поправляя волосы дриады, которые правильнее стоило называть отростками вроде корней или корневолос.

– Опасно тут, – ответил приятный женский голос, звучание которого ему так нравилось, даже в виде имитации.

– Я знаю, – Мориц встал у стены, облокотившись на каминную полку. – Спой мне что-нибудь.

…В теле девы молодой

Сердце еле бьётся

И запретною тропой

В мир загробный рвётся.

Он тебя к себе позвал, —

Ты ему поверила.

Привкус крови на губах.

Что же ты наделала?…

Столь красивый голос рождал воспоминания, хоть и не принадлежал им. Лишь напоминал о некогда любимой женщине.

– Господин, разрешите войти? – раздался голос за дверью. Мориц открыл её и впустил купленную прислужницу. Она принесла связку специальных поленьев для растопки камина.

Мориц почувствовал исходящий от девушки страх, который рос, заполняя всё пространство вокруг.

Медленно проведя губами по коже, едва касаясь, он поцеловал её тоненькие пальчики и отпустил. Этому его научил Константин.