Геункаон: На свет из тьмы

Мальтис испуганно глянул вниз и увидел в центре урагана бьющийся фонтан нестерпимо яркого света. Брызги его летели во все стороны, уничтожая всё на своём пути. Ещё мгновение и от базы почти ничего не осталось.

Взрыв. Яркий, жаркий и пугающе красивый отбросил Мальтиса дальше ввысь. Сияющие цепи жизненных потоков закружили вокруг него, образуя единую сферу, словно защищая его. Хотя нет. С каждым витком они всё ближе жались к нему. Затем один за другим, они стали входить в тело, нагружая разум новыми знаниями. Воспоминания жителей базы проносились с безумной скоростью через сознание Мальтиса.

Данные складывались в последовательности, а последовательности выстраивались алгоритмами действий, словно и не люди с ним жили рядом, а пустотелые машины.

То, что он летит вниз с ускорением или, проще говоря, падает, Мальтис понял лишь, когда последняя цепочка воспоминаний заняла своё место в общей картине жизни базы. Ветер барабанил в лицо, и земля неслась навстречу. Мальтис закрыл лицо руками, понимая, таким образом от смертельного удара не спастись.

Желудок скрутило. Уши заложило, прямо как тогда, на озере. Удар.

«Тихо, – Мальтис ощупал голову. – Жив?»

Поднявшись на руках, он огляделся. Тёмные стены блока из сектора утилизации контрастировали с металлическим блеском операционных столов. Повсюду лежали тела, затянутые в чёрную плёнку, используемую при кремации.

Голова кружилась, и Мальтис, не решившись встать на ноги, отполз к стене, где сел подобрав под себя ноги. Было нечто странное в этом месте, но что именно он понял не сразу.

Чёрные коконы мёртвых тел занимали не только столы, но и импровизированные стеллажи, сооружённые из повреждённых носилок. Такого количества смертей раньше не случалось, если только во время эпидемии.

Собравшись с силами, Мальтис встал на предательски дрожащие в коленях ноги. Если бы не металлическая скоба, он непременно бы рухнул на пол. Повезло, ближайшая стена оказалась камерой временного хранения карантинных боксов. Взгляд скользнул по сторонам в поисках выхода и застыл на разноцветной горе из комбинезонов, возвышавшейся на полутораметровую высоту перед дверью блока утилизации.

«Нет… Не может быть», – жалобно пискнула мысль в сознании Мальтиса, протестуя против увиденного.

Из грязного рукава торчала сжатая в кулак рука, а сразу за ней – лицо. Мужское или женское – не разобрать из-за чудовищной гримасы, застывшей на нём. Вздутые фиолетовые вены тянулись от виска вниз к шее, где терялись за синим воротом.