И то4ка

– Ты можешь не шуметь? Я спать пытаюсь, –  проныла она, неохотно высунувшись из пододеяльного плена.

На её замечание никто не ответил. Тогда она разлепила глаза, в душе коря себя за то, что вчера не смыла косметику.

«Сегодня Валерка работает. И раз он ещё дома, значит, на часах не больше семи утра, – лениво размышляла Полина. – Может, напроситься вылечить моё многострадальное тельце?»

– Блин, башка болит, и тело ломит, – пожаловалась она, вживаясь в роль прекрасной страдалицы, нуждающейся во спасении.

– Меньше надо бухать и трахаться по пьяни, – спокойно и как-то равнодушно произнёс Валерка, застёгивая рубашку. Впервые за то время, что они встречались, он повёл себя так холодно.

Едва появившаяся в сознании Полины обидка в мгновение ока выросла до размеров смертельной неприязни: «Значит, так? Да?!»

– О-о-о! Так мы с тобой всю ночь зажигали? – она прицокнула языком. – Вот ты мерзавчик, воспользовался моим беззащитным состоянием.

Валерка угрюмо посмотрел в её сторону, но ничего не сказал. Подхватив рюкзак за лямки, он направился вон из комнаты.

– Эй! Мне вообще-то жуть как плохо. И здесь больно тянет, – Полина провела рукой по своему животу вниз к паху. – Чёрт! Помоги мне уже.

В этот раз слова возымели действие, правда, совсем не то, на которое рассчитывала Полина. Валерка быстрым шагом рванул к кровати, сдёрнул с неё одеяло, после чего схватил бедняжку за локоть и сбросил на пол.

– Вали давай! – в каждом его слове так и сквозила еле сдерживаемая злость. На миг Полина испугалась, но тут же обидка затмила все остальные чувства.

– Ты чего?! Куда валить?! – закричала она, всё больше распаляясь. – Совсем охамел?! Больно же! Синяк будет!

– Вали, я сказал! Живо! – сквозь зубы прошипел Валерка, схватив её за волосы.

К и без того разбитому состоянию добавились ещё и, пронзившие скальп, мелкие иголочки боли. Часть волос, не выдержав столь грубого обращения, вырвалась, как говорят, с корнем. В кровь ударило адреналином с примесью гнева.

Она с вызовом глянула на Валерку. Напряжённо сжатые губы парня, холодный металлический взгляд и бычье сопение через нос – всё говорило о том, что он в шаге от членовредительства.