Ловцы апокалипсиса. Тёмные владыки Абеллона

Обливаясь потом, вор с трудом выдернул меч из земли. Намереваясь продемонстрировать несколько па атакующих выпадов по воображаемому противнику, он резко вскинул его вверх. А для того, чтобы привлечь к себе внимание он громко закричал:

– Святые булки мамонта! Может вам ещё и бабочкой порхать! Смотрите!!!

И действительно посмотреть было на что, как говорится зрелище не для слабонервных. Непомерно тяжёлый обоюдоострый меч для проворных рук взломщика, но для фехтования слабых, с сердитым шипением длинным острозаточенным клинком неуверенно и неумело вспенил воздух вокруг него.

Его вес тянул авантюриста за собой, делая похожим на шатающегося завсегдатая питейных заведений. Выглядело довольно забавно то, как он упрямо пытается подчинить непокорную блестящую в лучах солнца ледяную сталь. Его кидало из стороны в сторону, взад и вперёд, заставляя хаотично махать руками.

– А чтобы тебя! – проревел, выходя из себя Ловкач, окончательно убедившись в том, что так просто с мечом не совладать.

 – У, заточенная берцовая кость мамонта!

Джим, крепко стиснув зубы, и сжав, что есть силы влажными от пота пальцами рифлёную рукоять, в последний раз попытался нанести размашистый плечевой удар в схватке с самим собой. Чтобы это осуществить он отшлифованный до зеркального блеска широкий клинок тяжёлого меча занёс над головой.

Сместившийся центр тяжести потащил латиноамериканца за собой, вынуждая его, пятится назад. У него была такая походка, будто он ступает по марсианской поверхности.

Далл, не подозревая о «показательном выступлении» горе-фехтовальщика, растянувшись на зелёной траве, нежился в лучах полуденного солнца. Он лежал недалеко от мощных корней высящегося посреди лесной прогалины мертвенно-бледного дерева, тянущего в тёплое небо лишённые листвы ветви, похожие на змей.

Белый великан как раз находился за спиной пятящегося назад Джима, тащимого тяжестью меча. Неотвратимо он приближался к дракончику, дремлющему рядом с мёртвым деревом.

Ещё шаг и он натолкнулся на него.

Зелёный, грубо разбуженный, спросонья не понимая, что произошло, грозно рыча и гневно шипя, отскочил в сторону.

Латиноамериканец, споткнувшись об зелёную гребенчатую спину мифологического зверя, выпустил из рук тяжёлый двуручный меч. Спиной вперёд он полетел на траву.

– О, седалище мамонта, как же больно! – провожая взглядом улетающее грозное оружие, застонал Ловкач, филейную часть которого пронзила боль.