Одиннадцать миль

– Это сложно рассказать…

– С каких пор ты мне не можешь довериться? – Брендон почти физически ощутил, как сошлись на переносице тонкие брови друга.

– Я могу, Джош. Просто не знаю, что тебе сказать. Прошло меньше суток, а я уже тоскую. Я видел её тело. Я видел её, понимаешь? И, Господи, этот образ ещё свежий и назойливо маячит перед моими глазами.

Он снова наполнил стакан до краёв, держа бутылку трясущейся от напряжения рукой, едва не расплескав виски по столу, затем подпихнул уже наполненный стакан к Джошу, приложился к горлышку.

– Брендон.

Он словно бы не расслышал, продолжая опустошать бутылку, где виски стало критически не хватать.

– Брендон, чёрт возьми.

Рвано выдохнув, мужчина оторвался от поглощения алкоголя и посмотрел на Томаса косящим взглядом. Грэйв отобрал бутылку из его руки и, отставив на подоконник, серьёзно посмотрел на друга.

– Ты обещал выпить со мной, Джошуа, – недовольно пробормотал он, уткнувшись лбом в столешницу. Его язык заплетался, слова застревали в горле.

– А ты обещал объяснить, что с тобой теперь будет, Брендон, – серьёзно ответил Джош, фыркая.

– Я пьян, я раздавлен, я одинок. И я провёл меньше суток в таком состоянии, а уже не выдерживаю. У тебя подобное было?

– Помню, как-то раз мы с тобой забухали. – Неожиданно начал мужчина, разглядывая друга. – Я отлично запечатлел этот день в своей голове. А знаешь, почему я запомнил это? – Джош усмехнулся и закинул одну ногу на другую, привалившись спиной к стене. Он покачивался на стуле, и Брендон следил за ним из-под полуопущенных век.

 – Потому что в тот вечер ты покрасил мне волосы. «Воу, Джоши-бой, – сказал ты, – да все девчонки в нашем отделении будут висеть на твоей шее!» – Он сдержал очередной смешок и прикрыл глаза.

По стеклу растекались быстро тающие снежинки, погода ухудшалась с каждой секундой, но в квартире высотного здания было куда теплее и уютнее, даже если ни в одной из комнат не горел свет.

– И один лишь чёрт знает, где мы достали краску, но она была кислотно-зелёная, помнишь? – Продолжил Грэйв, и Брендон вяло покачал головой.

 – А я вот помню. Ядрёная такая херня вышла, когда на волосы легла. Так вот к чему я веду этот нелепый разговор. На следующее утро, явившись в участок, я обнаружил следы нашей с тобой ночной попойки. Как и весь отдел. Меня чуть не лишили работы, звания, грозились урезать зарплату из-за одного глупого пустяка. Тогда моя жизнь вдруг зависла благодаря проклятой краске.