Одиннадцать миль

Ну, всё равно купи котика, может, поверишь.

Нас заставляют верить в то, что не имеет смысла, а потом мы сами себя тренируем поддерживать эту веру. Недавно проходил я мимо площади (о да, даже нам за хорошее поведение рахрешают погулять, но под конвоем), а там какой-то новый политик распинался перед народом о непонятном дерьме вроде несвежих фруктов. Видите ли, ему что-то там не то продали, так этот «несчастнейший человек» тут же поднял крик. Так орал, что морда покраснела. Мол, да это же нарушение закона, об этом узнает президент или хрен пойми, кто ещё.

Вера. Тот, кому принадлежали проданные фрукты, должен испугаться этих слов.

Смекаете?

Вот поэтому я уже не верю во что-то конкретное. Слова людей, дерьмо по телевизору, всякий бред про вечную жизнь. Не хочу я больше. Хватит, надоело.

Вера – хорошая иллюзия. И я слишком долго верил.

***

– Кого ещё там чёрт принёс, мать твою, – тихо пробормотал Брендон, из последних сил выходя в коридор, едва не спотыкаясь заплетающимися от накатившей усталости ногами.

Он был твёрдо уверен, что выстрелы, раздававшиеся в квартире несколько минут назад, успели разбудить не только ближайших соседей, но и, возможно, весь дом от первого до последнего этажа. Да, несколько тысяч раз Брендон успел проклясть себя за неосторожность, некоторое время разбираясь с замком, который упрямо не хотел поддаваться трясущимся от напряжения рукам. Когда же у него получилось открыть дверь, капитан недовольно поднял взгляд, начиная фразу: «И какого хрена тебе надо, ты…», но не договаривая её до конца.

– И тебе привет, Бренди, парень, – с усмешкой ответил ему с порога утренний гость.

– Срань Господня, ну ты… зачем так стучать? – Брендон сбивчиво выдохнул и, выглянув на лестничную клетку, быстро затащил посетителя в квартиру, захлопнув за ним дверь. – Я чуть в штаны не наделал.

– Разве я виноват, что у тебя несварение? Спасибо, это было крайне интересной информацией. Я запомню и запишу в книгу, – съязвил в ответ мужчина, стоявший теперь на небольшом сером коврике для обуви, неторопливо разуваясь.

– Джош, клянусь Богом, если ты пошутишь ещё раз, я тебе врежу, – в ответ процедил сквозь зубы Уинтер, хмурясь. – Я уже готов это сделать.

– Прости, Бренди, я увлёкся.

На губах гостя появилась лёгкая улыбка. Сняв тяжёлое пальто бутылочного цвета, покрытое мокрым снегом, и развязав серый шарф, он бережно повесил одежду на крючок в шкафу.