Сияние чёрной звезды

– Видишь? Она врет и похоже она напугана до обсыкания!

– Тебе виднее, это у тебя талант, это ты страх за версту чуешь. – спокойно ответил Сашка и наконец решил вслушался в то, о чём говорит профессорша. Но репортаж быстро закончился. Похоже женщину выставили перед телезрителями, чтобы успокоить население.

– Ближайшие пару дней, говорите? – задумчиво произнес Максим и потер грязной рукой подбородок. – Знаешь, что Санёк, Шевчук без своей тачки, пожалуй, еще денек обойдется. У него все равно тёща приехала.

Так что он строит из себя примерного семьянина. Давай ка ты, к Тамарке в магазин, пока она не уволилась и воспользуйся своей личной системой скидок.

– Нафига? У нас пивасия и закуси на месяц хватит, а с тем количеством работы, что ты нам подогнал, так вообще на три месяца, не до пива сейчас.

– Я тебя не за пенным отправляю, а за шлангами спагетти образными и за железом, что можно в шланги положить. То есть за тушёнкой и консервами всякими и еще водки возьми, бутылок пять на про запас и, пожалуй, в аптеку заскочи к Савельичу, пусть он нам свой фирменный пакет выживальщика упакует.

Я вечером заскочу и заберу. Потом пулей домой и посмотри там у тебя наверняка в тревожном рюкзаке уже что-нибудь заплесневело.

– Обижаешь! – почти искренне возмутился Саня, – я три дня назад все перетряс и ничего у меня там не пропало.

– А почему? – уточнил Максим улыбаясь.

– Манюнька вытаскивала все энергетические батончики. – откровенно признался Санёк.

– Вот скажи мне, друг любезный, как эта шавка пушистая научилась добираться до твоего рюкзака и открывать молнии? – ехидно спросил Макс у друга и тот печально вздохнув, признался:

– Сам ей дорогу показал, она же умная падла, только не разговаривает.

Сестренка ее уже и считать научила, кажись. Лает по крайней мере правильно.

– Кстати, твои когда приезжают?

– Через неделю, бабушка их уговорила еще погостить, так что Корея еще неделю будет терпеть этот табор. – сказал Саша, счастливо улыбаясь, все его пять сестёр и отец с матерью гостили у бабушки в Корее в родной деревне, откуда его отец уехал еще в пятнадцатилетнем возрасте, а впервые вернулся почти в шестьдесят лет.

– Кстати, я чуть не забыл тебе сказать. Угадай, кто сегодня рано поутру, припарковал старый отцовский жигуль у подъезда номер три?

– Прохор, что ли вернулся? – удивился Максим, – Ему же нельзя назад, посадят. Менты его полгода по всем подвалам и чердакам рыскали.

– Не, не он.