Меч всевластия III

Под ладонью земля едва ощутимо дрожала и это дрожание и гул нарастали.

Вдруг заворчал, заворочался Годзилла и приподняв хвост, приоткрыл один глаз. Посмотрел на меня, узнал и открыл второй. Поднявшись, гигантский монстр, слепленный из моих воспоминаний о киношном монстре с таким же именем и с добавленными мной жуткими деталями, поежился, стряхивая оцепенение с тела и вышел из пещеры. Вид у нашего создания был недовольный, он тоже чувствовал угрозу и не мог понять, где она. По его высокому гребню пробегали разряды голубоватой энергии, и гигантский ящер прощупывал гористую местность пустыни взглядом, ему нужна была цель, чтобы выплеснуть накопившуюся в нем энергию, и он ее увидел.

Между скал шел мужчина, одетый в черный кожаный костюм с портупеей и с парой мечей за спиной, волосы его доходили до плеч и срывали лицо, он шел осторожно, смотрел под ноги, и мы не сразу рассмотрели его лицо. Годзилла заворчал и раскрыв пошире пасть, обрушил на незнакомца весь свой запас энергии.

Артур вздрогнул от возникшего вокруг треска и посмотрел на меня, а я стояла, с изумлением наблюдая за тем, как мужчина, что шел к нам, даже не замедлил шага. Он откинул волосы с лица, и мы увидели его серую мертвенно-неприятную кожу, небольшие усики и бородка были цвета ржавчины, а волосы у него были черными. Он продолжал идти, несмотря на то что вокруг него плавилась земля.

– Здравствуйте! – крикнул он нам, когда заряд энергии иссяк в Годзилле, и тот потопал к незнакомцу, намереваясь просто растоптать того, но незнакомец лишь взмахнул рукой, и Годзилла исчез как иллюзия.

Я охнула и наконец осознала, что мне предстоит иметь дело с существом, равным мне по силе, но с гораздо большим опытом. Я потянулась к мечу, что Артур мне подарил недавно и впервые пожалела о том, что Лиран больше не меч, с ним мне бы было спокойней.

– Всё будет хорошо, я с тобой! – постарался успокоить меня Артур, но я уловила в его голосе легкое недоумение и страх. Казалось, он знает, кто тот мужчина.

– Здравствуйте, – снова поздоровался незнакомец, остановился в десяти шагах от нас и улыбнулся, глаза его были бесцветными, как будто само время выжгло из них краски жизни.