Герцогиня тьмы

Они так и остались лежать на дороге – отец и сын, никому не нужные! Они были все лишь списанным материалом и уже не волновали Дракерианскую военную машину.

Вскоре грузовики были заполнены стонущими новобранцами.

– Добро пожаловать в новую жизнь! – сказал один из солдат, закрывая борт грузовика, и он был прав: мы начинали путь в абсолютно новую для нас жизнь.

– Они не имеют права! Это незаконно! – снова и снова повторял парень слева от меня. Его лицо было залито кровью, а в глазах светилась смесь гнева и страха.

– Они теперь могут все! Мы отдали наш мир, почти не сопротивляясь, и теперь они могут все! Вы смеялись над моим братом и отцом, когда они присоединились к повстанцам, и говорили, что они зря рискуют головой! Так что ваши головы пострадают не зря! – рыдая, закричала Виола. Она была моей одноклассницей, и уж ее-то я никак не ожидала увидеть среди призывников. Ее родственники с первых дней высказывались против союза с Дракерианцами и одними из первых попали в списки «нарушителей мирной жизни».

«Почему же она не присоединилась к повстанцам?» – подумала я и заглянула в ее глаза. В них я увидела спокойную решимость. Вся ее истерика и слезы были хорошо отрепетированным спектаклем.

«Значит, ты задумала то же, что и я? Какая наивная глупость! У тебя нет ни единого шанса!» – мысленно фыркнула я.

Дракерианци вели тщательную сортировку новобранцев. И если у призывника были хотя бы мизерные магические способности, он попадал в элиту и имел шанс прожить дольше, если же магические силы были на нуле, его жизнь была очень недолгой. Такие солдаты попадали на передовую, где не проживали и года. У Виолы не было и намека на магические способности, а, соответственно, ни одного шанса на выживание, и все же она рискнула всем ради идеи!

Я со злостью посмотрела на остальных и увидела только страх, лишивший многих понимания того, что с ними происходит.

– Пожалуйста, перестанет злословить! Лучше помогите мне? Этому парню совсем плохо! – Я протолкалась поближе к девушке у самого борта машины и увидела Вадима. У него был поврежден позвоночник, лицо было бледным от потери крови, и губы дрожали, когда он пытался говорить.