Герцогиня тьмы

Но через пару месяцев Дракерианци неожиданно для всех из друзей превратились в завоевателей, и меня стали проклинать!

Ситуация изменилось, когда выяснилось, что захватчикам не хватало людей для многочисленных фронтов, и все те, кто от меня отвернулся, пришли за помощью!

В руках каждого из них был лист бумаги с печатью и всего с тремя строчками, в которых заключалась их дальнейшая судьба. В комнате меня встретила тишина, напугавшая так, что руки мои задрожали, а по спине пробежала струйка холодного пота.

«Всё-таки, как тяжело лишать людей надежды»! – Эта мысль мучила меня с той секунды, как все мои одноклассники, друзья по детской площадке и товарищи по тренировкам в спорткомплексе появились на пороге моего дома. Я пыталась потянуть время, чтобы набраться храбрости, и пошла в свою комнату, оттягивая момент, когда они возненавидят меня ещё больше, чем прежде.

Еще совсем недавно мне казалось, что произнести слово «нет» легко, но теперь оно просто застревало у меня в горле. Оказалось, у меня тоже есть совесть, и она могла серьёзно влиять на меня, но её нужно было заставить молчать, иначе я никогда не смогу выполнить задуманное!

– Я перебрала все варианты и могу сказать только одно: армии нам не избежать! – протараторила я, как будто слова обжигали мне язык.

На меня обрушилась эмоциональная лавина. Говорили все сразу, перебивая друг друга, и если бы не телефонный звонок, заставивший всех замолчать, мы, наверное, продолжали бы спорить до самого утра.

Я видела ореол смерти над головами некоторых моих друзей и, до боли сжав кулаки, заставила видение исчезнуть из моего сознания, но горький вкус предчувствий изгнать мне не удалось.

– Надо ложиться спать, – сказала я удивительно спокойным голосом. – Завтра у нас у всех будет очень тяжелый день. Дракерианци появятся с утра пораньше, они не любят терять время понапрасну.

– Ничего себе, успокоила! – прохрипел Вадим. Его голос неожиданно стал старческим, он схватил куртку и, подходя к двери, добавил: – Ложитесь спать пораньше и завтра проснетесь в аду!

Вадим ушел, хлопнув дверьми, и остальные засобирались вслед за ним.

Я видела, что они стараются не смотреть в мою сторону, но почему-то мне это уже стало безразлично. Меня накрыла волна апатии, уже ничего не хотелось знать о судьбах моих прежних друзей, и, усевшись перед телевизором, я попыталась привести мысли в порядок. Стойкое предчувствие скорых перемен не покидало меня уже несколько дней.