Герцогиня тьмы

Мне захотелось бежать от того кошмара, который пришел ко мне раньше, чем он настигнет остальных, но бежать было некуда, и мне стоило огромных сил возвратить контроль над своими видениями. Стараясь отвлечься от дурных мыслей, я изучала лица людей, окружавших меня, и старалась представить их личную жизнь до вступления в армию. Мой взгляд скользил от одного человека к другому, и неожиданно для себя я увидела нашивки генерал-майора.

«Странно, – подумала я, – слишком высокое звание для простого надзирателя».

Проснувшееся во мне любопытство заставило меня заглянуть в глаза офицера, и я увидела в них презрение и ненависть к кому-то из числа призывников.

Густые черные волосы нависали над лицом, испещренным шрамами, как тучи над скалой, но при этом он был красив, и во всем его облике чувствовалось благородство происхождения. Я продолжала поддаваться любопытству и попыталась заглянуть в его разум, он был холоден, сразу же почувствовал вторжение, и я, обожженная его ненавистью, оттолкнулась от мыслей генерала.

Он стал внимательно всматриваться в лица, ища того, кто посмел прикоснуться к его разуму, но его отвлекли, и я вздохнула с облегчением, когда увидела, как к нему подошел медик и сообщил о готовности принять первую группу новобранцев.

Нас, дрожащих от холодного горного воздуха и окончательно ошалевших от страха, повели через всю базу к одному из зданий, отличавшихся от остальных лишь тем, что на его крыше находился автономный энергатор, казавшийся злокачественной опухолью.

Первую группу увели сразу же, за второй через пятьдесят минут вышел медик, и следующие уходили через равный отрезок времени.

– Прям конвейер какой-то, – еле слышно прошептала Гарана. Вздохнув, она отвернулась и, слегка задев меня локтем, прошептала: – Этот офицер не сводит с тебя глаз.

– Нет, и знакомиться с ним не советую. В нем столько ненависти, что мне жаль любого, кто попадет к нему под горячую руку!

– Молчать! – взревел один из сержантов, и я уже приготовилась получить пару ударов за свою болтливость, но после отбора отношение к нам изменилось, и сержантам оставалось только орать по любому поводу…

Войдя в здание, я едва устояла на ногах. Страх хлестнул меня по спине больнее сержантов.