Жирный кукбалеш

– Не нужна мне ваша помощь! Идите, ищите своих кенгуру и гусей а-ля первый сорт! – Она с грохотом поставила ведра на землю. – И нечего из себя строить честного блюстителя народных интересов!

Айгуль негодовала так сильно, что из ее ноздрей шел пар, а два темных агата, казалось, сейчас вылетят и ударят прокурора в нос.

– Ты можешь спокойно объяснить, что не так? Я просто пытаюсь помочь и выполняю свои обязанности. – Он без спроса умылся родниковой водой из ее ведра.

– Прямые обязанности интересов высшего общества? Вон гусей правительства даже в розыск оформили, а наших баранов? Соседских? Кровных? Где они? Почему нет фотографий наших овечек? – Айгуль вытерла слезы.

– Да они же все похожи, как один! Как их различить-то? – прокурор пытался шутить.

– Неправда! Таких тройняшек, как мои, во всем Татарстане не найти! У них татушки есть!

– Какие татушки? – удивился Зубазга Мозгарович.

– У первого на боку – «мин булдырам!»[6 - С татарского: я – молодец.

Тот клятвенно пообещал, что найдет баранов, а если не получится, то подарит ей новых.

– Подари лучше баранью шубу своей московской сопле! – Девушка вылила воду на тротуар и снова пошла на родник.

Зубазга Мозгарович засунул руки в карманы и грустью проводил глазами ее силуэт, а затем пошел к машине, нашептывая пушкинское:

Цветок засохший, безуханный,

Забытый в книге вижу я;

И вот уже мечтою странной

Душа наполнилась моя:

Где цвел? когда? какой весною?

И долго ль цвел? и сорван кем,

Чужой, знакомой ли рукою?

И положен сюда зачем?

Часть шестая

Прокурор сидел за бумагами, когда вошла секретарша Земфира с подносом.

– Ваш кофе готов! – Руки у нее дрожали, она даже расплескала кофе, тихо проклиная свою неуклюжесть.

Всю ночь она не спала и волновалась: а не уволят ли ее сегодня, а не отправят ли на луга обрабатывать ульи?

– Завтрак со мной… – хмыкнул прокурор, не поднимая глаз.

– Да! – воскликнула Земфира, сверкая лучезарной улыбкой. – Всю ночь пекла ваши любимые геркулесовые печенья.

От ее воодушевленной речи прокурор очнулся, бросил взгляд на поднос, а потом на девушку.

– Спасибо, – сухо ответил он и снова вернулся к бумагам.