Ликвидатор. Тяжелый пепел

Мы ведь теперь с тобой партнеры, напарник?

Бурбон поджал губы, что-то просчитывая в уме, и, чуть помедлив, кивнул.

– Вот и славно. Я предлагаю делить выручку в пропорции шестьдесят на сорок. Ты как на это смотришь?

– Нормально, хотя считаю, что сорок процентов тебе и так будет много.

– Ошибаешься, – усмехнулся Гусев. – Мой гонорар – это как раз большая доля.

– Э! – возмутился Бурбон, привычно строя «козу» из пальцев. – Ты рамсы не попутал, Какаду?!

– Нисколько. Все справедливо, ведь это я работаю головой в нашем партнерстве.

Сталкер набычился и громко засопел мясистым носом. Глаза налились кровью, крупные желваки заходили под небритыми щеками, на шее под кожей проступили набухшие вены. Казалось, еще немного, и он взорвется, как переполненный паром котел.

С минуту Бурбон боролся с желанием встать и от души засветить в глаз Какаду. Его кулаки так сильно чесались, что пришлось даже несколько раз сильно ударить ими друг о друга, чтобы хоть как-то унять сводящий с ума зуд. Наконец, он несколько успокоился, а когда полностью пришел в себя от неслыханной наглости много возомнившего о себе «отмычки» и стал просчитывать возможные варианты, оказалось, что все не так и плохо.

«Мне терпения не занимать, сообразительности и смекалки тоже. Так что я, до поры до времени, засуну себе в задницу уязвленную гордость и покручусь вокруг салаги, когда тот будет делать свое зелье. Заодно запомню последовательность процесса, пропорции составных компонентов, короче, освою всю технологию.

Бурбон усмехнулся своим мыслям и протянул Какаду раскрытую ладонь:

– Согласен. Шестьдесят процентов твои. Все-таки ты изобрел эту хрень, тебе и сливки снимать.

– По рукам, – выдохнул Гусев с нескрываемым облегчением. Реакция Бурбона его несколько испугала, и он всерьез опасался, что перегнул палку и сейчас отхватит по лицу.

«Грохнуть тебя, сучонок, я всегда успею. Вот тогда и посмотрим, кто в итоге сорвет куш», – подумал Бурбон, крепко сжимая руку ученого.

– Еще одно дело, напарник, – сказал Гусев, потирая вызволенную из медвежьей хватки ладонь. – Мне очень не нравится данное тобой прозвище. Что я, попугай какой-то, что ли? Зови меня по имени.

– Нельзя, – мотнул головой Бурбон и пояснил: – В Зоне никаких имен. Это неписаный закон. Не нами придуман, не нам его и отменять.