Ликвидатор. Тяжелый пепел

– Так ты меня угостишь ужином или как?

– Куда тебя девать, раздолбая такого, – проворчал Бурбон с напускной строгостью в голосе и похлопал ладонью по плотной прорезиненной ткани спального мешка: – Садись давай, или ты хочешь, чтобы я тебе еще и жрачку под рыло поднес?

– Нет, что ты, это уже лишнее.

– Вот и я о том же. – Бурбон дождался, когда Какаду сядет неподалеку от него, и кивком показал на лежащий между ними хлеб: – Угощайся.

Сам сталкер в это время наколол на вилку шмат мяса, сунул его в рот и едва не подавился со смеху, бросив беглый взгляд на «отмычку».

Зрелище, в самом деле, было то еще. Какаду держал ломоть ржаного хлеба обеими руками перед собой и помаленьку от него откусывал.

– Слышь, ты, крыса такая, жуй нормально, – громко хохотнул Бурбон и задвигал челюстями, перемалывая тушенку.

Какаду смущенно выпрямился, прижав руки с куском хлеба к груди, и теперь стал похож на вылезшего из норки суслика.

Бурбон хрюкнул и заржал в голос. Какаду с непониманием посмотрел на него.

И без того длинное лицо «отмычки» вытянулось еще сильнее, глаза округлились, уши налились краской. Такая реакция тощего еще больше развеселила Бурбона. Он смеялся долго, до икоты, пока не выступили слезы из глаз.

– Ну все, харэ издеваться, – Бурбон с присвистом выдохнул и провел сгибом указательного пальца под глазами. – Хорош гримасничать, говорю, дай мне пожрать толком. – Он сунул кулак под нос тощему: – А то, смотри, если я подавлюсь, мало тебе не покажется!

– Так я вроде ничего такого не делаю.

Это ты смеешься, как полоумный. Тебе, наверное, палец покажи, так ты и то хохотать будешь.

– Че ты сказал?!

– Ничего. Я просто ем, и все, – вжал голову в плечи Какаду.

– Вот и лопай молча, пока дают. Клоун, мля!

Какое-то время оба ели без лишних разговоров. Какаду жевал хлеб всухомятку, глядя в одну точку перед собой, а Бурбон уплетал мясо за обе щеки, сердито зыркая глазами по сторонам. Наконец он бросил вилку в банку с остатками тушенки и протянул заметно потерявшую в весе жестянку «отмычке»:

– На, доедай.

Какаду мелко потряс головой из стороны в сторону:

– Не надо, мне и хлеба достаточно.

– Я сказал: жри давай! И так тощий, как глиста, одна только кожа да кости. Как только тебя ноги держат, дрища такого? Завтра сил не будет идти, я тебя на себе не потащу. Оставлю здесь одного, и добирайся до лагеря сам, как знаешь.

– Спасибо.

Какаду взял из его рук банку, одним глазом заглянул внутрь.