Ликвидатор. Тяжелый пепел

Я ослабил хватку и в тот же миг в нарисованной воображением картинке ясно увидел коридор, куда вела та самая дверь. Там, по сути, был не выход, а тупик, ведь коридор вел в комнату с клеткой, где я сидел, запертый в теле зверя.

Я видел Арину и Купрума только через экран огромного телевизора и не знал, где именно они находились, а значит, и не знал, где искать тот самый портал. Да и где гарантия, что соединяющий обе реальности тоннель еще существует? Может, он схлопнулся сразу после их ухода из одного мира в другой.

«И что теперь?! – мысленно воскликнул я. – Так и подохнуть здесь, развоплотиться самому и позволить Насте превратиться в ничто? Ну уж нет! Я создал этот мир, открыл в него пространственный переход из Зоны, значит, смогу сделать это еще раз».

– Настя! – я чуть отстранился от жены и заглянул ей в глаза. – Ты веришь мне? Веришь, что я не способен причинить тебе зло?

– Ну, конечно, милый, – улыбнулась она самой нежной из своих улыбок.

– Тогда закрой глаза и делай все, как я скажу.

Она кивнула, даже не сомневаясь ни секунды, и сомкнула ресницы. Я развернул ее лицом к стремительно приближающейся воронке, взял за руку и сделал шаг вперед. Настя послушно шагнула за мной. Я представил, что этот всепожирающий вихрь не что иное, как ведущий в Зону портал, и, могу в этом поклясться, на мгновение увидел в самом эпицентре заросшее жухлой травой поле с редкими кляксами кустарников под серым, как застиранная простынь, небом.

– Пора! – выдохнул я и вместе с Настей прыгнул прямо в сердцевину черной, словно безлунная ночь, бездны.

Глава 3. Бурбон и Какаду

День близился к концу, когда двое усталых путников вышли из леса. Сталкер постарше и ниже ростом напоминал бочонок с толстыми ножками. Его напарник, напротив, был молод, высок и безобразно худ.

Пухлощекий прищурил глаза цвета торфяной жижи, вглядываясь в хорошо различимые на горизонте полуразрушенные дома. Прижимая потрепанный «калаш» правой рукой к обтянутому камуфляжной курткой брюшку, он пальцами левой руки поскреб седоватую щетину на круглом подбородке.

Его спутник с большим, как у попугая, носом на вытянутом в длину прыщавом лице терпеливо стоял в сторонке. Опираясь на приставленную прикладом к заляпанному грязью кеду старую охотничью двустволку, он грустно вздыхал, как лошадь, и беззвучно шевелил губами, словно молился или разговаривал сам с собой. Его старые спортивные штаны были местами порваны, как и застиранная штормовка.