Выкуп за мертвеца

Жена Прескота приехала в Шрусбери как раз по этому делу и привезла с собой падчерицу и маленького сына, надеясь вскоре приветствовать своего повелителя. Это его вторая жена. Мать девушки умерла, не подарив шерифу сына.

– Ты знаешь ее имя? Имя этой девушки?

– Ее зовут Мелисент, – ответил Кадфаэль.

«Мелисент!» – беззвучно произнесли губы молодого человека. Вслух он сказал, обращаясь скорее к небу и солнцу, чем к Кадфаэлю:

– Ты когда-нибудь видел такие волосы? Они как серебряная пряжа, тоньше осенней паутинки! А лицо у нее как снег и розы… Сколько ей лет?

– Откуда мне знать? Судя по всему, лет восемнадцать.

Полагаю, она ровесница твоей Кристины, – сказал Кадфаэль, не слишком-то мягко напоминая юноше о действительном положении вещей. – Ты окажешь ей большую услугу, если благодаря тебе к ней вернется отец. А насколько мне известно, ты горишь от нетерпения попасть домой, – с ударением заключил он.

Элис с усилием оторвал взгляд от угла, за которым скрылась Мелисент Прескот, и заморгал, ничего не понимая, словно только что пробудился от глубокого сна.

– Да, – неуверенно отозвался он и зашагал дальше, все еще пребывая в оцепенении.

В середине дня, когда брат Кадфаэль пополнял на зиму свой запас целительных снадобий, в сарайчик вошел Хью. Из растворенной двери потянуло сквозняком – дул восточный ветер. Захлопнув дверь, Хью согрел руки над жаровней, налил себе вина из фляжки Кадфаэля и без приглашения уселся на широкую скамью у стены. Он чувствовал себя как дома в этом полутемном мирке, где пахло деревом и шуршали сушеные травы.

Кадфаэль проводил тут много времени, а Хью нигде так хорошо не думалось, как в сарайчике монаха.

– Я только что был у аббата и выпросил тебя на несколько дней.

– И он охотно меня одолжил? – с интересом осведомился Кадфаэль, закупоривая еще теплый кувшинчик.

– Да, охотно. По уважительной причине и ради благой цели. Он, так же как я, болеет за то, чтобы найти и вернуть Жильбера. И чем скорее мы убедимся, что такой обмен возможен, тем лучше для всех.

С этим Кадфаэль не мог не согласиться. Он с легким беспокойством размышлял об утренней встрече Элиса и Мелисент. Видение, столь непохожее на все привычное и валлийское, могло ослепить молодые впечатлительные глаза. Но не следовало забывать о прежних обязательствах и о долге чести, которого так строго придерживаются в Уэльсе. А хуже всего то, что Жильбер Прескот питал к валлийцам застарелую ненависть.