Ученик еретика

Некогда узкое, с острым подбородком личико округлилось в плавный овал, будто вырезанный из слоновой кости; прежде редкие, крупные зубы белели теперь ровными рядами меж темно-розовых губ, улыбавшихся над его рассеянностью и смущением. Угловатые, костлявые в детстве плечи обрисовывались плавными, покатыми линиями. Тонкие «мышиные» косички превратились в длинную толстую косу, которая короной была обвита вокруг головы, а зеленовато-карие глаза, любопытный взгляд которых некогда так раздражал Илэйва, ныне искрились радостью, и от них трудно было оторваться.

– Я узнал тебя, – пробормотал юноша. – Но ты так изменилась!

– А ты совсем не изменился, – сказала девушка. – Только загорел, и волосы на солнце выгорели. Я узнала бы тебя сразу, где бы ни встретила! Но как же так? Ты возникаешь вдруг, ни единым словом не предупредив, и они тебя отпускают, не дождавшись меня!

– Завтра я приду опять, – пообещал Илэйв, не решаясь сообщить ей дурную весть прямо здесь, во дворе, при Конане, который продолжал стоять, с пристальным вниманием наблюдая за их встречей.

 – Госпожа Маргарет все тебе расскажет. Мне было поручено…

– Если бы ты знал, – перебила его Фортуната, – как часто и подолгу мы беседовали о вас, гадая, благополучно ли протекает ваше путешествие… Не так уж часто близкие отправляются в дальний путь!

Навряд ли Илэйв за все время путешествия хоть раз вспомнил о тех, кто оставался на родине. Из всей семьи он наиболее любил и почитал Уильяма, с ним он отправился в путь не колеблясь.

Странствуя, он не думал о домочадцах, чья жизнь продолжала течь в прежнем русле, и уж менее всего – о длинноногой двенадцатилетней девчонке, веснушчатой и докучливой.

– Я не заслужил твоего внимания, – со стыдом признал Илэйв.

– При чем тут заслуги? – возразила Фортуната. – И ты уже собираешься уходить? Нет, так не годится! Пойдем со мной в дом, хоть час посидишь. Почему я должна ждать до завтра, чтобы снова тебя увидеть?

Девушка взяла его за руку и повела к порогу. Илэйв был уверен, что за ее приглашением кроется не более чем дружелюбие, ведь девушка помнила его с самого детства.

Наверное, она беспокоится о нем не более, чем о любом другом добром знакомом. И все же он пошел за ней, как послушное дитя, безмолвный и зачарованный. И он без возражений последовал бы за ней, куда бы она его ни повела. Вот сейчас он расскажет невеселые новости, думал Илэйв, и уйдет: навряд ли они станут друг для друга кем-то иным, нежели просто знакомыми.