Ученик еретика

– Только не тебя, брат! Да, пришлось показать клыки, но ведь меня к этому принудили.

– Аббат наш стоит за тебя горой, и твоя просьба удовлетворена. Но уж ты старайся помалкивать, пока тот чужак не уедет. Молчание – лучший способ избегнуть опрометчивых слов. А еще лучше соглашаться со всем, что бы ни изрекли прелаты. Но это, похоже, не для тебя.

– Я словно бы пробираюсь по лесу, где за каждым кустом – вражеский лучник, – признался Илэйв. И добавил доверительно: – Ты рассуждаешь не как обыкновенный монах.

– Обыкновенных монахов ты здесь и не найдешь.

Я вот что еще скажу тебе: слушая пространные рассуждения богословов, я думаю о том, что Бог говорит с нами на всех языках и любое слово, обращенное к Нему или сказанное о Нем, не нуждается в толковании. И если слово это идет от сердца, не надо никаких оправданий. Как твоя рука? Нет воспаления?

Илэйв переложил шкатулку в другую руку и показал заживающий рубец на ладони, еще слегка припухший и розовый вокруг белых шрамиков.

– Пойдем ко мне в сарайчик, если ты не слишком спешишь, – предложил Кадфаэль.

 – И я опять сделаю перевязку. После этого считай, что ты здоров. – Кадфаэль взглянул на шкатулку, которую юноша держал под мышкой. – У тебя дела в городе? Не к родственникам ли Уильяма ты собрался идти?

– Да, надо сообщить им о назначенных на завтра похоронах, – сказал Илэйв. – Родные обязательно придут. Они очень дружные люди, меж ними никогда не было раздоров. Супруга Жерара, его племянника, обихаживает всю семью. Я должен пойти и уведомить их обо всем.

Но спешить некуда: уж если я пойду, то пробуду там до вечера.

Дружески беседуя, Илэйв и Кадфаэль прошли через двор, миновали обнесенный густой изгородью сад с цветущими розами. Вскоре они достигли огорода, где запах нагретых солнцем трав окружил их благоухающим облаком. Они шагали по дорожке из гравия меж гряд, от которых волной поднимались сладостные ароматы.

– Стыдно сидеть в четырех стенах, когда такая дивная погода! – объявил Кадфаэль. – Побудь здесь, на солнышке, а я сейчас вынесу настой.

Илэйв охотно сел на скамью под северной стеной, подняв лицо к солнцу и поставив рядом с собой шкатулку. Кадфаэль с любопытством взглянул на нее, но ничего не сказал, он вынес лекарство и обработал рану.

– Рубец почти зажил, скоро ты о нем совсем позабудешь. У молодых раны быстро затягиваются. Путешествуя, ты подвергался куда бо?льшим опасностям, чем у нас, в Шрусбери.

Кадфаэль закупорил склянку и сел рядом с гостем.