Ученик еретика

И мне, и хозяину казалось, что он уже здоров, но болезнь продолжала развиваться, и по пути нам пришлось несколько раз останавливаться. Монастырь Святого Марселя находится неподалеку от Шалон-сюр-Сон. Это дочерняя обитель Клюни.

При упоминании Клюни Герберт громко фыркнул и отворотил свой внушительный нос. Клюни был богатым монастырем, где неустанно заботились о паломниках, предоставляя пищу и кров не только французам, но – с недавних пор – и англичанам. Однако для лиц, приближенных к архиепископу Теобальду, Клюни являлся гнездом, откуда выпорхнул Генри Винчестерский, заносчивый соперник, с которым трудно было поладить.

И все же Илэйв был тверд в намерении отстаивать доброе имя обители Клюни.

– Там недавно умер один брат, который писал и поучал о подобных вещах, другие братья перед ним благоговели, как перед святым. Он не считал грехом прибегать к суждениям разума, и настоятель Клюни был того же мнения. Когда этот брат заболел, он перевел его в другой монастырь ради поправки здоровья. Мне довелось слышать, как этот брат уже почти в последние дни своей жизни читал и толковал Евангелие от Иоанна.

– Какая самонадеянность! Пытаться при ложном свете человеческого разума рассмотреть великие тайны! – с кислой миной процедил Герберт. – Священные истины до?лжно принимать без рассуждений, простому человеку не подобает над ними умствовать. Как звали того брата?

– Пьер Абеляр, родом из Бретони. Он умер в апреле, а мы отправились в Компостелу в мае.

С именем Пьера Абеляра у Илэйва были связаны только светлые впечатления от его проповеди, которые до сих пор не изгладились. Иное дело Герберт.

Каноник вздрогнул и выпрямился, будто вырос на полголовы, – так иногда свеча неожиданно выбрасывает пламя.

– Да знаешь ли ты, глупая легковерная душа, что Пьера Абеляра дважды осуждали как еретика?! Много лет назад его писания о Святой Троице были сожжены, а сам автор посажен в тюрьму. А три года назад Сансский собор снова обвинил Абеляра в ереси и приговорил его труды к сожжению, а самого сочинителя – к пожизненному заключению.

Однако аббат Радульфус, как оказалось, знал об этом деле куда лучше каноника Герберта, хоть и вел себя менее шумно.

– Обвинение это вскоре было снято, – сухо заметил Радульфус. – И автору, по просьбе аббата, дозволили уехать в Клюни.

Герберт проявил неосторожность, и ответ его был скоропалителен:

– На мой взгляд, Абеляр не заслужил помилования.