Ученик еретика

Помимо того, он испытывал трудности в понимании Троицы…

«А кто их не испытывал! – подумал Кадфаэль. – Если бы с легкостью можно было постичь догмат троичности, все толкователи-богословы остались бы не у дел. А ведь ни один из них не согласен с мнением другого!»

– Уильям говорил, что если первый – Отец, а второй – Сын, то как они могут быть совечны и единосущны? И еще он не мог понять, почему Дух равен Отцу и Сыну, если Он исходит от Обоих? Литвуд не видел даже необходимости в существовании третьего, ибо творение, искупление и существование достаточно полны в Отце и Сыне.

Третий только подкрепляет представления тех, кто мыслит числом три, каковы сказители, заклинатели, гадалки…

– Так он расценивал Христову Церковь? – Все мускулы на лице Герберта напряглись, он сумрачно свел брови.

– Нет, это он говорил не о Церкви, я уверен. Но Троица – величайшая тайна, многие затрудняются в ее постижении.

– Слабый человеческий ум не способен постичь эту тайну. Нам дана истина, и мы должны принять ее с твердой верой.

Но развращенные становятся на гибельную тропу, дерзая бренным разумом постичь вечное. Продолжай! Два расхождения, сказал ты. В чем состояло второе?

Зерло виновато взглянул на Радульфуса и мельком, с тревогой – на Илэйва. Юноша, нахмурившись и чуть выпятив нижнюю губу, пристально смотрел на дьякона. Ни страха, ни гнева он не выказывал – просто смотрел и ждал, чем все закончится.

– Второе расхождение тоже касается Отца и Сына. Уильям Литвуд говорил, что если они – одна и та же сущность (поскольку Символ Веры называет их единосущными), то вочеловечение Сына означает также и вочеловечение Отца, распространяющего божественность на то, с чем Он связан по сути.

Из этого вытекает, что Отец и Сын равно познали страдания, смерть и воскресение и оба нераздельно участвуют в нашем искуплении.

– Да ведь это же патрипассианская ересь! – взъярившись, воскликнул Герберт. – Савелий за это был отлучен, как и за другие свои убеждения. Ноит Смирнский высказывал в проповедях, на свою погибель, подобные же мысли.

Опаснейшее из заблуждений. Неудивительно, что священник предупредил купца, на какую гибельную тропу тот ступил!

– Но Уильям внял совету пастыря, – твердо напомнил собранию Радульфус, – и отправился в паломничество. Вся жизнь его свидетельствует о том, что он был честным человеком. Каковы бы ни были его заблуждения семь лет назад, нас должно занимать только, был ли Литвуд духовно здоров в час своей кончины.