Ученик еретика

Горделивое лицо юноши казалось утомленным и озабоченным, но Кадфаэль, однако, наблюдая за странником, подумал, что основные черты его характера – это искренность, доверчивость и доброта и что не случайно его широкие губы охотно отвечают улыбкой на дружеский привет.

– Прихожанин из Форгейта? – предположил Хью, с любопытством глядя на юношу. – Нет, похоже, он пришел издалека.

– И все же, – Кадфаэль покачал головой, – мне кажется, я где-то его видел. Или он напоминает мне кого-то знакомого…

– Мало ли у тебя знакомых по всему свету! – сказал Хью.

 – Что ж, ты еще успеешь вспомнить. Гляди-ка, брат Дэнис отправил послушника за советом.

На зов брата Дэниса поспешил явиться сам приор Роберт, позади него трусил коротышка брат Жером. Ему трудно было угнаться за длинноногим, стремительно шествующим Робертом, и все же, благодаря своей расторопности, Жером всюду поспевал и готов был выразить соответственно случаю либо ханжеское порицание, либо не менее ханжеское одобрение.

– Необычные гости приняты, – подытожил Хью, внимательно наблюдавший за переговорами, – хотя надолго ли? Однако ведь негоже оставлять за воротами гроб с мертвецом!

– Хозяина тележки я знаю, – вспомнил Кадфаэль. – Он живет в деревне под Рекином, а в тележке возит свой товар на рынок. Парень, похоже, нанял его. Но сам-то юноша пришел из дальних краев. Хотел бы я знать, откуда паренек везет этот гроб и какова конечная цель его путешествия, ведь для такого дела постоянно требуются помощники.

Приор Роберт, окруженный сейчас толпой паломников, жаждавших добрых предзнаменований и благотворных впечатлений, согласился принять путешественника, привезшего гроб. Надо сказать, что личный писец приора неодобрительно относился к событиям, нарушавшим размеренный ход жизни в монастыре. Однако брат Жером не нашел причин, чтобы отказать просителю, он позволил юноше остаться, как и заметил Хью, на некоторое время. Брат Жером услужливо подыскал четырех силачей из числа братьев и послушников, гроб подняли с тачки и понесли в часовню.

Юноша, взяв узел со своими скромными пожитками, неторопливо побрел за кортежем и скрылся в южной арке монастыря. Ступал он с трудом, словно все тело его одеревенело, но держался прямо и не выказывал явных признаков горя, хотя и был задумчив; мысли его витали где-то далеко, и на лице юноши самый бесцеремонный любопытствующий взгляд не разглядел бы ничего.