Страсти по мощам

– Да, – мечтательно протянул он, – давненько я не сиживал на добром коне!

– Так за чем же дело стало, отче, – улыбнулся Джон. Он прекрасно понял если не слова священника, то его интонацию и выражение глаз. – Глянулся тебе чалый, так и полезай на него. Прокатимся с ветерком.

С этими словами Джон, сложив чашечкой могучую ладонь, подставил ее под ногу отца Хью и мигом подсадил удивленного и растроганного священника в седло. Сам он вскочил на серого и держался поблизости на случай, если немолодому отцу Хью потребуется поддержка.

Но священник крепко сжал конские бока загорелыми коленями – он вовсе не забыл, как ездят верхом.

– Смелее, отче! – рассмеялся Джон. – Вижу, мы с тобой знатные наездники. А ну давай, кто быстрее!

Уриен, подтягивая подпругу, проводил взглядом удалявшихся всадников.

– Эти двое сейчас счастливы, – задумчиво промолвил он.

– Я с каждым днем все больше дивлюсь, как этого парня вообще занесло в монастырь, – отозвался Кадфаэль.

– Или тебя, например, – с улыбкой произнес Уриен, вставляя ногу в стремя.

 – Поехали, если хочешь познакомиться с окрестностями. Проедемся по долине, а у холмов я с тобой распрощаюсь.

Они расстались на холмистом, поросшем лесом гребне, откуда была видна бычья упряжка, по-прежнему упорно прокладывавшая уже вторую борозду. Это ж надо – одолеть две борозды за день, по такой-то земле!

– Вот у кого стоило бы поучиться вашему приору, – молвил Уриен, кивая в сторону подзывавшего быков паренька.

 – В наших краях лучше всего убеждать людей добрым словом да хорошим примером – не любит здешний народ, когда им командуют. Впрочем, что я тебе говорю, ты ведь и сам из Уэльса.

Кадфаэль провожал Уриена взглядом, пока тот не скрылся среди деревьев, и направился вниз с крутого холма прямо к реке. Он решил вернуться в Гвитерин, но другим путем. На опушке леса он остановился в тени раскидистого зеленого дуба и взглянул через залитые солнцем луга и серебрившуюся ленту реки – туда, где натужно упирались быки, взрыхляя тяжелую почву.

Отсюда, не слишком уж с большого расстояния, было видно, как лоснились от пота шкуры животных и тянулась за лемехом темная влажная полоса. За плугом шел пахарь – смуглый, невысокого роста, но могучего сложения. В его косматой шевелюре поблескивала седина. Тот же, кто подзывал быков, был молод, высок и строен, его вьющиеся льняные кудри падали на плечи. Несколько прядей прилипло к вспотевшему лбу.