Сокровенное таинство

Но как может слуга Божий обнажить меч ради суетной мирской цели?

«Как да почему, – подумал Кадфаэль, – это одному Господу ведомо, да только и прежде служители церкви брались за оружие и впредь, надо полагать, от этого не откажутся».

– Видишь ли, – осторожно промолвил он, – может статься, что защита собственной жизни, свободы и безопасности кажется лорду епископу не такой уж суетной целью. Иным служителям Божьим приходилось со смирением принимать мученический венец, но, само собой, они шли на это только во имя веры.

А какой прок нашей Святой Церкви от мертвого епископа, а Папе – от легата, гниющего в темнице?

Несколько минут брат Освин молча шагал рядом с Кадфаэлем, переваривая услышанное и обдумывая приведенные ему доводы. Юноше они представлялись сомнительными, но он не спешил высказывать свое мнение, полагая, что, возможно, не до конца понял аргументы наставника. Наконец он решился и спросил простодушно:

– Брат Кадфаэль, ты, вступив в наш орден, отрекся от насилия.

Скажи, мог бы ты снова взять в руки оружие? Ради какой угодно цели?

– Сынок, – отозвался Кадфаэль, – ты имеешь привычку задавать такие вопросы, на которые просто невозможно ответить определенно. Ну почем я знаю, как бы поступил, оказавшись в отчаянном положении? Как и подобает монаху нашего ордена, я не хотел бы осквернить своих рук насилием, но разве смогу остаться равнодушным, увидев, как глумятся над беспомощным и невинным? Имей в виду, что даже епископам вручен посох для того, чтобы они, как истинные пастыри, могли защищать и оберегать свое стадо.

Ну да ладно, предоставь принцам, императрицам и рыцарям заниматься своим делом – сражаться, а тебе лучше заняться своим – лечением страждущих.

Они подошли к подножию холма. К открытой калитке в плетеной ограде вела протоптанная множеством ног тропинка. Отсюда видны были скромная часовня и башенка над крышей богадельни. Брат Освин резво устремился вверх по склону. Лицо его светилось простодушной верой, и он готов был все силы отдать служению скорбящим.

Надо надеяться, рассудил Кадфаэль, здесь ему не придется остерегаться ловушек, а если поначалу он в чем-то и ошибется, то вряд ли это остудит его горячее рвение.

– Помни, сынок, чему я тебя учил, – с трудом поспевая за юношей, на ходу наставлял брат Кадфаэль. – Слушайся во всем брата Симона. Некоторое время тебе придется поработать под его началом, как и он прежде трудился под надзором брата Марка.