Один лишний труп

Королевский офицер вышагивал рядом с ней с видом покоренного победителя – и его можно было понять.

– Войдите, король ждет вас, – зычный голос тен Хейта зазвучал у самого уха Хью. Он повернулся и, пригнув голову, шагнул под навес шатра. Внутри было сравнительно темно, отчего красота и стать короля не сразу бросались в глаза.

– Я здесь, мой государь, – сказал Хью и поклонился. – Хью Берингар из Мэзбери готов служить вашей милости всем, что имеет. У меня не так уж много людей – всего шесть рыцарей и с полсотни вооруженных ополченцев, но половина из них лучники, и весьма умелые.

Все они в вашем распоряжении.

– Нам известно ваше имя, мастер Берингар, – суховато отозвался король, – так же, как и ваше положение, однако я не могу сказать того же о вашей преданности нам и нашему делу. Меня информировали, что до недавних пор вы числились соратником этих изменников – Фицаллана и Эдни. И если даже вы и решили порвать с ними, то не слишком ли долго размышляли? Я здесь уже четыре недели, но вестей от вас до сих пор что-то не было.

– Ваша милость, – произнес Берингар, и видно было, что он не обескуражен холодным приемом и не спешит оправдываться, – я знаю этих людей с детства. Вы именуете их изменниками, но я привык почитать их пэрами и видеть в них своих друзей – и они отвечали мне тем же. Всем ведома справедливость вашей милости – признайте же, что такому человеку, как я, который еще никому не принес вассальной присяги, требовалось время на раздумье, чтобы в нынешних обстоятельствах выбрать верный путь и принять окончательное решение.

То, что претензии дочери короля Генри не лишены оснований, не вызывает сомнений. А посему я не могу назвать человека предателем за то, что он встал на ее сторону, хотя и могу упрекнуть его, что он нарушил данную вам клятву. Я же унаследовал свои земли всего лишь несколько месяцев тому назад и пока еще никому не клялся в верности. Я обдуманно сделал свой выбор, и теперь я здесь. А те, кто примкнул к вам без размышлений, могут с той же легкостью и изменить вам.

– Ну а вы, стало быть, не измените? – скептически спросил король. Внимательно и оценивающе он рассматривал этого уверенного в себе и, пожалуй, чересчур бойкого на язык молодого человека. Стройный, даже худощавый, и не слишком высокий, он отличался уравновешенными уверенными движениями и, по всей видимости, мог взять быстротой и ловкостью там, где ему не хватило бы роста и силы. На вид ему было года двадцать два – двадцать три.