Погребенная во льдах

Голова была перевязана (повязка скрывала тонзуру), на лбу виднелись кровоподтеки. Лицо раненого распухло, один глаз совершенно заплыл. Почти невозможно было представить себе, как раньше выглядел этот человек, но Кадфаэль решил, что он хорошо сложен и не стар: вероятно, ему не более тридцати пяти лет.

– Просто чудо, что кости целы, – прошептал Леонард. – Вот только череп… Но ты ведь осмотришь его, когда передохнешь…

– Лучше сделать это прямо сейчас, – возразил Кадфаэль, сбросив плащ, поставил на каменный пол заплечный мешок и принялся за дело.

В углу пылала маленькая жаровня, но, когда он сунул руку под одеяло и ощупал бок, бедро и ногу, оказалось, что тело бедняги совсем холодное и не отзывается на прикосновение. Раненого хорошо укутали, но этого было явно недостаточно.

– Положите камни в очаг на кухне, – распорядился брат Кадфаэль, – раскалите их и оберните фланелью. Мы обложим его горячими камнями и будем их постоянно менять. Он замерз не от зимнего холода – нет, его заморозила людская жестокость, и с этим нужно бороться, иначе он никогда не проснется.

Я знавал людей, которых так ужаснули зверство и безжалостность, что они повернулись к миру спиной и умерли, хотя у них не было никакой смертельной болезни. Вы пытались напоить или накормить его?

– Да, мы пробовали, но он не может глотать, – ответил Леонард. – Даже глоток вина вытекает изо рта. Вероятно, челюсть сломана или выбиты зубы.

Кадфаэль осторожно отвернул губу раненого – при этом обнажились крупные, крепко сжатые, белые зубы.

«Слава Богу, и челюсть, и зубы не пострадали».

Молодой послушник молча выскользнул из кельи, чтобы нагреть на кухне камни. Кадфаэль откинул одеяло и осмотрел тело с головы до ног. Бедняга был раздет донага и укрыт льняной простыней, чтобы только чистая гладкая поверхность соприкасалась с многочисленными ссадинами и кровоподтеками. Ножевая рана под сердцем была туго перевязана; вне всякого сомнения, все раны тщательнейшим образом промыли и перевязали. Кадфаэль провел пальцами по телу раненого, ощупывая кости, и, повернувшись к приору Леонарду, промолвил:

– Этот удар должен был прикончить его.

Однако нож наткнулся на ребро, и они не стали ждать, чтобы удостовериться, что он умер. Должно быть, раньше этот человек был очень крепким – посмотри, как он сложен. С ним сражались по крайней мере трое или четверо.

Многочисленные ранки нагноились, и Кадфаэль сделал все, что мог, применив свои испытанные мази, но не тронул более мелкие и чистые ссадины.