Монаший капюшон

Я уже видел такое раньше, и тогда я точно знал, что проглотил тот человек. Да может, и ты, отец приор, припомнишь: несколько лет назад, во время ярмарки, пьяный возчик забрел в мой сарай да и приложился к бутыли, думая, что там хмельное. Тогда я сумел спасти его – времени прошло немного, и яд не успел подействовать. Ну а к мастеру Бонелу я не поспел. Но признаки те же, я их сразу узнал, и потому мне ясно, какой яд был использован. А кроме того, этот яд имеет особый запах, и именно так пахло изо рта покойного, а еще этот запах имеют остатки того самого блюда, которое ты ему прислал.

Если приор Роберт не побледнел при мысли о том, к каким выводам все это запросто может привести, то лишь потому, что лицо его и так было белее мела. Но надо отдать ему должное: он был человеком не робкого десятка и потому спросил напрямик:

– Ну коли уж ты так уверен, то скажи, что это за яд?

– Это растирание, которое я приготовил от ломоты в костях и суставах. Основной запас хранится у меня в кладовой, но я знаю и еще одно место, где можно было раздобыть это снадобье, – наш лазарет.

Яд получают из корня растения, которое называют монашьим капюшоном, из-за формы цветка, а порой его кличут волчьей отравой. Растирание из этого корня отлично утоляет боль, но не приведи Господи его проглотить.

– Но если ты умеешь готовить снадобья из этого растения, – холодно и неприязненно произнес Роберт, – то это, безусловно, может и кто-то другой. Вовсе не обязательно, что яд попал сюда из нашей обители, разве не так?

– Иное маловероятно, – уверенно заявил Кадфаэль.

 – Уж то, что я сам готовил, я смогу определить по запаху. Это мой состав – здесь и порей, и горчица, не один монаший капюшон, – я сразу узнал. В этом у меня сомнения нет, так я и шерифу скажу.

– Хорошо, когда человек узнает дело своих рук, – с прежним холодком промолвил Роберт. – Если так, то можешь остаться здесь и сообщить лорду Прескоту или тем, кого он пришлет, все, что ты думаешь по этому поводу. Сперва я сам поговорю с ними, ибо ныне я в ответе за порядок и спокойствие в нашей обители, а потом скажу, чтобы они зашли сюда.

Когда же они выяснят все, что им нужно, дай знать брату Эдмунду, чтобы он обрядил тело и поместил в часовне.

Мадам, – обратился он ко вдове совершенно иным тоном, – вы не должны думать, что это несчастье помешает вам пользоваться нашим гостеприимством. Мы скорбим вместе с вами и не станем усугублять вашу печаль. Если вам что-то потребуется, пошлите ко мне вашего слугу.