Исповедь монаха

Стоя у открытых ворот, брат Хэлвин глазами, полными боли, молча смотрел на графский дом.

– Четыре года я провел здесь, составляя и переписывая бумаги, – промолвил Хэлвин. – Мой отец был вассалом Бертрана де Клари, и меня определили к госпоже пажом, когда мне не исполнилось еще и четырнадцати лет. Ты не поверишь, но самого Бертрана я так никогда и не видел: еще до моего появления здесь он успел отправиться в Святую землю. Манор Гэльс – только одно из поместий де Клари, все остальные находятся в Стаффордшире, там его сын и заправляет всеми делами.

А мать его любит Гэльс и жила всегда только в нем. Потому меня сюда и послали. Для нее было бы лучше, если бы я никогда не переступал порога этого дома. А еще лучше это было бы для Бертрады!

– Теперь уже ничего не исправишь, что сделано, то сделано, – мягко заметил Кадфаэль. – Сегодня ты можешь исполнить лишь то, ради чего явился сюда. Просить прощения никогда не поздно. Давай я останусь тут, а ты пойдешь к старой леди один, пожалуй, тебе будет легче объясниться с ней без свидетелей.

– Нет, – возразил Хэлвин. – Я хочу, чтобы ты присутствовал при нашем разговоре. Мне необходим честный и беспристрастный свидетель.

Едва он договорил, как из конюшни показался светловолосый подросток с вилами в руках. Завидев у ворот двух бенедиктинских монахов в черном облачении, он прислонил вилы к стене и, радушно улыбаясь, подошел к ним.

– Если вы голодны, братья, или нуждаетесь в пристанище на ночь, милости просим.

Наш дом всегда открыт для лиц вашего звания. Заходите, на кухне вас досыта накормят, а потом в свое удовольствие отдохнете на сеновале.

– Я помню, – проговорил Хэлвин, мысли которого продолжали витать в прошлом, – твоя госпожа всегда привечала странников. Но сегодня ночью мне постель не понадобится. Я пришел, чтобы переговорить с леди Аделаис де Клари, если она соблаговолит принять меня. Всего на несколько минут.

Паренек пожал плечами, глядя на монахов серыми непроницаемыми саксонскими глазами, и махнул рукой в сторону дома.

– Поднимитесь вон по тем каменным ступеням, зайдите внутрь и спросите Герту, ее служанку, примет ли вас госпожа.

Пока монахи шли по двору, он провожал их взглядом, потом повернулся и вошел в конюшню.

Не успели они переступить порог дома, как им встретился слуга, только что поднявшийся снизу, из кухни.