И приходит ночь

Рен не заслужила ее одобрения, как и своего места в Гвардии, если позволила эмоциям сделать ее слабой, и доверчивой, и…

Безрассудной. Как и сказала Уна. Как всегда, она оказалась права.

Талант не защитит ее от королевы. Пока это кровоточащее сердце бьется внутри нее, она никогда не будет достаточно хороша.

– Возможно, мне стоит оставить тебя здесь.

Закрыв лицо рукой, Рен попыталась спрятаться от гнева Уны. Другая ее рука свободно свисала за спиной, все еще прикованная цепью к дереву. Когда она взвесила варианты, смерть здесь показалась гораздо предпочтительнее, чем встреча с Изабель.

И то и другое обещало медленную мучительную кончину, но, по крайней мере, если бы она осталась здесь, то сошла бы в могилу с почти нетронутой гордостью.

– Так будет лучше, – согласилась Рен.

Уна раздраженно зарычала и подобрала с земли брошенный ключ. На одно мучительное мгновение Рен испуганно подумала, что Уна швырнет его в лес. К счастью, она сняла с нее кандалы, но крепко сжала запястье Рен в кулаке.

Ее пульс бешено колотился под кожаными перчатками Уны.

– Я просила тебя ничего не делать, пока меня нет. О чем ты думала?

– Я не думала. Он страдал.

Уна напряженно вздохнула.

– Твое сострадание совершенно неуместно. Однажды тебя убьют из-за него.

– Может, и так! – огрызнулась Рен. – Но я целительница. Я не хочу играть в Богиню и выбирать, кому жить, а кому умереть.

– Для этого слишком поздно. Если пропадет еще кто-нибудь…

– Я знаю. – Рен не смогла скрыть дрожь в голосе.

Из-за ее бессмысленного сострадания их единственная зацепка ускользнула. Они не приблизились к Байерсу, а если бы кто-то еще пропал – если бы Уна пропала, – это тоже было бы на ее совести. – Я знаю, – на этот раз мягче повторила она. – Мне жаль.

Ссориться с Уной всегда больно. После стольких лет они были слишком хорошо знакомы с ранами друг друга: как их вскрыть, куда втереть соль, как снова зашить. Даже сейчас Рен любила ее. Трудно было не думать о ней, учитывая звездный свет, запутавшийся в черных волосах Уны, и вес целой нации на широких распрямленных плечах.

Особенно когда она смотрела на нее вот так: ярость, изнеможение и облегчение отражались в янтаре ее глаз. Хватка Уны на запястье ослабла и теперь больше походила на успокаивающее прикосновение.

– Как он сбежал? – осмелилась спросить Рен.

Какую бы нежность ни проявила Уна раньше, она скрылась за хмурым взглядом.

– У него было преимущество.