У судьбы твои глаза

 – Заверил я её, намекая вовсе не на своих родителей. – Какая разница, что это будут не Клара и Эдвин Тёрнеры. Ваш ребёнок будет здесь любим, как родной внук.

Давно я не был так близко к женщине. Полин и учительницы Криса не в счёт. Давно не ощущал аромат чего-то сладкого, не чувствовал тёплое дыхание. И заскучал по Элизабет с новой силой.

– Генри ведь рассказал тебе? – С усмешкой спросила Камилла.

– Понятия не имею, о чём ты.

– Брось. Вы с Генри… не просто братья. Между вами особая связь, вы всё друг другу рассказываете.

– Ладно, ты нас раскусила. Можно теперь тебя поздравить?

Губы Кэм растянулись в самой светлой улыбке. Я был первым, кто узнал о том, что у них будет ребёнок. О том, что стану дядей, а этот дом наполнился звуками топающих ножек. Они будут бегать по паркету, пока мой сын продолжит ковылять на костылях.

Но я не испытывал ни зависти, ни разочарования, лишь искреннюю радость. Поздравил невестку с потрясающим событием и обнял, как собственную сестру, которой у меня никогда не было.

– Знаешь, у меня есть кое-что для тебя. – Вспомнила Кэм и завела руки за голову, чтобы снять цепочку с шеи. – Думала отдать, когда придёт время. Оно пришло.

Вложив свой дар мне в руки, Камилла передала мне свою дрожь, отчего я понял всю сакральность момента. В моих пальцах оказались винтажные, бронзовые часики, цепочку от которых я часто видел на груди Кэм. Мне казалось, что под одеждой прячется какое-то девчачий аксессуар, вроде сердечка или жемчужины, но как же я был глуп, причисляя Кэм к тем девушкам, что любят подобные украшения.

– Эти часы смогут всё исправить. – Объяснила Камилла, глядя на свой подарок. – Десять лет они висели на моей груди, но теперь они твои.

– Кэм, я не могу их принять…

– Я хочу, чтобы ты их принял, Шон. Моя мать подарила эти часы, как амулет, когда я сильно заболела в детстве. Она верила, что они помогут мне побороть болезнь и найти мой путь к счастью. Болезнь отступила, а я нашла своё счастье. – Она улыбнулась, наверняка, думая о Генри и об их будущем ребёнке.

При этом она как-то многозначительно, пристально посмотрела в мои глаза, словно пыталась вложить эту истину одним лишь импульсом. Я не особенно верил в высшие силы и во всякого рода амулеты – вера оставила меня в тот день, когда жизнь покинула тело Элизабет.