У судьбы твои глаза

Мне вообще в этот раз так просто не отделаться. Когда кровь снова прилила к мозгу, я осознал, что натворил. Какой бы сладкой не была расправа над Таннерами, теперь во рту осталась одна лишь горечь.

Я позвонил брату и в двух словах описал безвыходность моего положения. Но прежде чем вытаскивать меня из-за решётки, попросил позаботиться о Крисе. Через час меня выпустили под залог, отдали изъятые вещи и наградили суровыми взглядами на прощание.

– Где Крис? Его забрали? – Обеспокоенно спросил я, когда Генри завёл мотор.

– Не волнуйся. Я позвонил Полин, и она отпросилась с работы. Крис полчаса как дома.

– Слава богу. – Выдохнул я и откинул голову на сидение. – Значит, всё в порядке.

– Ни черта не в порядке, Шон! Какого лешего ты натворил?

– Отплатил по заслугам.

– Таннер, конечно, не подарок, но избить его на глазах всего офиса… – Генри уже рулил в сторону дома моих тестя и тёщи, успевая при этом отчитывать меня, хотя я был старше на три года. – Что на тебя нашло?

Я сглотнул желчь и воспоминание о словах босса и его племянника.

– Слышал бы ты, что они говорили о Крисе.

Генри тут же смягчился.

– Что бы они ни сказали, они не имели на это права. Но и ты не должен был вымещать свою ярость на них.

– Должен был.

– Чёрт, братец! Да тебе грозит не только увольнение, но и судебное разбирательство. И поверь, Таннер не отступит. У него найдутся деньги нанять самого лучшего адвоката, который или запрячет тебя за решётку, или стрясёт целый бочонок золота в качестве компенсации.

Сейчас я это понимал, поэтому не ответил. Одним ударом я уничтожил свою карьеру, вторым – благополучие семьи. В суде мне не выиграть, даже если волшебным образом удастся отыскать неплохого адвоката. С меня спросят в троекратном размере. У меня не было и десяти тысяч, не говоря уже о тех сотнях, что с меня стрясут после оглашения вердикта.

Но тогда всё это было неважно. Важен был лишь Крис и его честь. Я не мог пропустить оскорбления мимо ушей, потому что он был самым лучшим мальчиком во вселенной.

– Мы что-нибудь придумаем, – соврал я, больше всего желая поскорее вернуться домой и обнять сына как можно крепче.

Как бы не перевернулся мир снаружи, внутри всё оставалось по-старому.