Время любви

В рассказе Дейзи проскальзывало столько упоминаний о благосостоянии её семьи, что стало до одури интересно, откуда у них столько денег. Но я не могла просто выпалить свой вопрос – помимо трусости Холлбрукам свойственна ещё и глубокая вежливость, поэтому я осторожно спросила:

– Дейзи, а кто твои родители?

– Ричард и Вирджиния Гамильтон. – Сказала Дейзи так, будто эти имена были ответом на все вопросы. – Ох, прости, я и забыла, что ты не из Сан-Франциско. – Видимо, в этом городе чету Гамильтонов знала каждая дворовая собака.

 – У них своя финансовая империя. Пять филиалов по городу и ещё несколько в крупных мегаполисах страны.

Я приложила всевозможные усилия, чтобы моя челюсть оставалась на месте и не отвисла.

– Знаю, что ты сейчас подумала. – Огорчённо сказала Дейзи. – Дочь богатеньких родителей, пустышка, красивая картинка…

– Я подумала не об этом. – С нежностью сказала я, видя, что деньги родителей стали не только достоянием Дейзи, но и её клеймом. – Я подумала о том, как должно быть, тебе тяжело, когда каждый встречный знает твоих родителей и ищет выгоду в ваших отношениях.

И как тебе тяжело, что ты рассталась с человеком, которому безоговорочно верила три года.

Дейзи посмотрела на меня с такой благодарностью в глазах. Она даже прослезилась и поджала губы, помада на которых слегка размазалась и теперь выдавала в моей гостье обычного человека, а не модель с серебряной ложкой во рту.

– Спасибо тебе, Холли. Именно поэтому я пришла к тебе, а не к одной из своих подруг. – Дейзи прочертила кавычки в воздухе.

 – Если так посмотреть, то у меня нет ни одной верной подруги. Они бы стали защищать Райли и говорить, что я дура, если выставила его вон из-за одной интрижки.

– Была ли она одна. Если мужчина способен изменить однажды, он будет изменять постоянно.

– Как бы печально это не звучало.

Мы на мгновение замолчали, разделяя общую грусть напополам. Я наконец осмелилась глотнуть вина из кружки и обалдела от того, как его вкус отличается от того дешёвого пойла, которым я запивала радости и горести последние восемь лет.

– Я знала, что ты меня поймёшь. – Нарушила тишину Дейзи. – Ты ведь тоже пережила расставание.

Воспоминания о Ниле всё ещё были свежи в памяти, хотя я начинала исцеляться от них в суете этого жаркого города. После того, как я сбежала из Модесто, я ни с кем и словом не обмолвилась о Ниле и о том, как он вычеркнул меня из своей жизни.

– Как его звали? – Участливо спросила Дейзи, запуская зубы в следующий пончик.