Время любви

Будто ещё надеялась, что Дейзи вернётся за своим заказом. Но, видно, придётся им на званом ужине давиться одним лишь фуа-гра.

Ужин из куриных наггетсов, с которыми я думала разделаться после смены, так и остался в морозилке. После всего, что я натворила, кусок в горло не лез, что мне абсолютно несвойственно. У семейства Холлбрук была ещё одна отличительная черта – мы любили поесть. Сладкий пирог или жирный стейк – вот, что помогало нам в моменты грусти и усиливало моменты радости. Но сейчас моё чувство вины было гораздо сильнее чувства голода.

К десяти я устала бороться с романом и усталостью. Переоделась в пижаму, выключила в гостиной – тире – кухне свет и улеглась на уже привычную сторону кровати. Только сон стал подкрадываться ко мне, как послышался глухой стук. Наверное, послышалось. Или соседи через стенку решили закатить перестановку на ночь глядя. Ну, здорово!

Я накрыла голову подушкой, но стук проник даже через слой пуха под наволочкой. Стучали во входную дверь! Кого принесло так поздно? Никто во всём городе не знает, где я живу.

Я никогда не была трусихой, но сейчас мне стало страшно. Вдруг грабители решили нагрянуть и вынести последнее, что осталось из этой дряхлой квартирки. Они совсем с ума сошли, если решили, что здесь есть чем поживиться. Но грабители вряд ли бы стали стучать.

Я опасливо вышла из спальни и зажгла свет. За окном просигналила машина, какого-то Пита окликнули по имени, снова прогремел стук. Под рукой как назло не оказалось ничего полезного, что могло бы сойти за оружие.

Я метнулась на кухню и достала из ящика сковородку. Всяко лучше, чем встречать незнакомца с пустыми руками.

– Кто там? – Как можно более грозно крикнула я через дверь. Надо бы пожаловаться миссис Саммер, что она даже не позаботилась о глазке на двери. Помимо всего прочего.

– Холли, это Дейзи. – Глухо послышалось снаружи.

Опустив сковородку, я с облегчением выдохнула – за дверью меня поджидала не смерть с косой. Это всего лишь Дейзи. Но что она тут делает?

Сняв цепочку, я открыла дверь и увидела на пороге всю ту же знакомую блондинку.

Она выглядела ещё более расстроенной, чем в кафе. Но при этом она оставалась такой же идеальной в своих дизайнерских джинсах и белой блузке с короткими рукавами. Пудра безупречно наложена на кожу так, что не видно не единой поры. Тени, розовая помада, всё как надо. Единственное, что выдавало её грусть, это покрасневший носик и бутылка вина в руке. Кричащий контраст моей измятой пижаме и сковородке.