Не верь глазам своим

Я не забыла Джонатана, как ты…

К нападкам матери я привыкла с рождения. Первый ребёнок четы Лодердейлов, да к тому же девочка, я всё время слышала упрёки и критику обо всём, что делала. Что слишком много ем мороженого, а девочке не подобает быть толстой. Что слишком много ношусь с мальчишками на заднем дворе, а девочкам нельзя вести себя, как дикарке. Что мои волосы недостаточно блестящие. Что мои цели слишком приземлённые. Что мои парни слишком несостоятельны.

Но это… Говорить о том, что я забыла брата. Что выкинула его из своего сердца.

Ей бы лучше пырнуть меня ножом под ребро, чем заявлять подобное.

– Я никогда не забуду Джонатана, мама. – С горечью, но одновременно со всей своей выдержкой заявила я, взяв в руку фотографию с пианино. – Есть разница между тем, чтобы отпустить кого-то и забыть. Я отпустила его, но никогда не забуду и твои слова…

Я не успела договорить, меня прервал звонок в дверь. Оно и к лучшему. Что бы за незваный гость не явился к нам на порог, он спас этот дом от вспыхнувшей ссоры, потому что сказать мне хотелось многое.

За все те годы, когда я была недостаточно хороша для своей мамы. Тяжело тягаться с братом, который пропал без вести.

– Ладно, извини, Сара. – Отстранённо произнесла мама, но всё же сжала мою руку. Проявление нежности, которого мне не хватало уже пятнадцать лет. – Я наговорила лишнего, потому что в отчаянии. Ну ладно, – она похлопала меня по руке и сменила маску на отточенную годами улыбку. – Расскажи лучше про платье.

Если что-то и могло отвлечь Вирджинию Лодердейл от печали по сыну, то это подготовка к свадьбе единственной дочери, которая станет самым знаменательным событием следующего месяца.

Глаза её заблестели, но уже не от слёз, а от предвкушения вспышек фотокамер, звона хрусталя и оваций публики. Я ошибочно полагала, что невеста и любовь новобрачных – кульминация торжества, но для мамы – имя Лодердейлов, что прославится ещё громче.

Не успела я описать фасон платья и изящество кружева, как Констанс неуверенно просунула голову в спальню.

– Миссис Лодердейл, прошу прощения… Но к вам пришли.

Тонкие губы, что никогда не встречались с помадой, сжались в плотную линию. За бесцветными ресницами заблестел испуг, но я так и не поняла, что его вызвало. В своём строгом платье и со стянутым узлом волос Констанс являла собой единственный отголосок простоты, эхом отлетающий от напыщенного убранства дома.

– Ко мне? – Изумилась мама и тут же сомкнула брови. – Я не принимаю гостей.